— Да, да! — закивала головой Екатерина Савельевна. — Все отписано в равных долях мне и дочерям. Лишь небольшую часть состояния он велел передать богоугодным домам и церкви. Он не скрывал от нас завещания, но предупреждал, наверно, на всякий случай, что копия хранится у стряпчего.
— Вы мне покажете подлинник?
— Конечно, но меня уже предупредили, что конверт должны вскрыть доверенные лица и только после похорон Карпа Лукича. До этого времени я не имею права прикасаться к нему.
— Хорошо, я подожду, — согласился Алексей. — Но я хочу задать вам несколько вопросов. Скажите, у Карпа Лукича было оружие?
— Оружие? — переспросила вдова. — Да, конечно.
Иногда он ездил на охоту. Я вам покажу. Два охотничьих ружья, какие-то пистолеты…
— Был у него револьвер?
— Револьвер? — посмотрела удивленно купчиха. — Право слово, я в них не разбираюсь. Для меня что пистолет, что револьвер… Если желаете, я приглашу господина Закоржевского. Нашего управляющего. Он лучше меня знает, какое оружие было у Карпа Лукича. Они частенько беседовали по этому поводу и по весне выезжали на тетеревов.
— Хорошо, зовите Закоржевского, — согласился Алексей.
Екатерина Савельевна позвонила в колокольчик. На звон явилась угрюмая горничная и, молча выслушав приказ хозяйки, удалилась.
Управляющий появился почти мгновенно. Взгляд его был непроницаемо-холодным. Поздоровался он тоже без особой учтивости и на стул присел, не дожидаясь приглашения.
«Слишком много в этом доме тебе, голубчик, позволено, — подумал, про себя усмехаясь, Алексей. — Видно, мало тебе доставалось. Сейчас поймешь, как выказывать пренебрежение полиции». И приступил к допросу. При виде Закоржевского, еще там, у рояля, у него стало непонятно тревожно на душе.
При появлении управляющего на пороге кабинета это ощущение усилилось. Что-то нарочитое было в его равнодушии. Всякий человек, увидев полицейского, виновен он или нет, разным образом, но выказывает свои чувства: волнение, любопытство, страх… Этот же был холоден как снулая рыба, и вялый его взгляд не выражал никакого интереса. А ведь убили его хозяина, за дочерью которого он ухаживал и, несомненно, подавал какие-то надежды маменьке. Вон с каким жадным вниманием она уставилась на него. Щеки раскраснелись, глаза блестят…
И про слезы, и про платочек забыла…
Екатерина Савельевна заметила взгляд сыщика И торопливо отвела глаза от Закоржевского.
— Скажите, Евгений Константинович, — Алексей намеренно обратился к нему неофициально, — у Карпа Лукича имелся револьвер марки «веблей»?
— Откуда в здешней глухомани «веблей»? — усмехнулся Закоржевский. — Его убили из этого оружия?
— Рядом с трупом Карпа Лукича обнаружили револьвер этой марки.
— Возможно, его потерял убийца. Но странное дело, откуда он взялся? Такие револьверы состоят на вооружении офицеров британской армии.
— Откуда вам это известно? — спросил Алексей.
— Я бывал в Индии, общался с англичанами, — сухо пояснил Закоржевский. — Но не думаю, что в убийстве Карпа Лукича замешаны британцы. — Скептическая ухмылка слегка скривила его губы. — У меня тоже есть «веблей». Я всегда ношу его при себе.
Он поднял край сюртука. Там виднелась револьверная кобура.
— Не изволите ли вы показать мне ваше оружие? — очень учтиво попросил Алексей.
— С удовольствием, — не менее учтиво ответил Закоржевский.
Расстегнув кобуру, он вынул из нее револьвер и подал сыщику.
— Как видите, я вас не обманул!
— Вижу, — сказал Алексей, тщательно изучая револьвер. — Вы им давно пользовались?
— Совсем недавно, — усмехнулся Закоржевский. — Стрелял по мишеням, чтобы не потерять твердость руки.
— После каждой стрельбы вы его чистите и смазываете?
— А как же? — самодовольно посмотрел на него управляющий. — Первое правило офицера: держать порох сухим, а ствол чистым.
— Вы были офицером?
— Нет, — поморщился тот, — но я много путешествовал, и даже пришлось повоевать на Сиаме. Знаете ли, дикие племена… Распри вождей…
Алексею показалось, что его уводят в сторону от основной темы, поэтому, повернувшись к Екатерине Савельевне, он сказал:
— Теперь мне надо поговорить с вами с глазу на глаз.
Купчиха абсолютно не умела владеть собой. Она побледнела, перевела беспомощный взгляд на Закоржевского и тихо произнесла:
— Я готова!
Управляющий посмотрел на Алексея.
— Я бы не советовал вам беспокоить Екатерину Савельевну. Видите, ей нехорошо.
Вдова прижала одну руку к сердцу, вторую ко лбу.
— Извините, если это не срочно, то прошу вас перенести разговор на более позднее время. Уверяю вас, я неважно себя чувствую и ничего нового сообщить не могу. Певичка эта появилась у Карпа Лукича совсем недавно, но прежде подобных девиц тоже было немерено. Я не сумела остановить этот поток. И смирилась ради семьи, ради дочерей…
— Хорошо, я сейчас покину вас, — сказал Алексей, — но у меня есть один вопрос. Про «веблей» мы выяснили, а вот еще одна вещь… — Он развернул сверток, который принес с собой. — Скажите, это котелок Карпа Лукича?
