В гроте полицейские обнаружили высокую коробку из-под ландриновского монпансье. В ней хранились свернутые в трубочку деньги: около двух тысяч рублей — и процентные бумаги, а также три броши и два браслета. В этом случае камни были на месте, видно, руки грабителей не успели до них добраться. Здесь же в дерюжных мешках находилась большая часть награбленного. К сожалению, некоторые вещи были безнадежно испорчены. Огромные серебряные блюда преступники разрубили на части, очевидно, так их легче было скрыть при перевозке.
Как показал Данила, Федот или члены его банды раз в одну или две недели появлялись вблизи усадьбы, условным сигналом вызывали Данилу, а затем на его лодке плыли к порогу. Там приставали к берегу. Достать нужные им драгоценности из тайника было делом минуты. Когда через час Алексей сверил опись найденных вещей со списком похищенных, обнаружилось, что воры успели распорядиться четвертью награбленного. Но барон и тому был рад и очень благодарил Алексея.
— Теперь я верю, что в нашей полиции служат толковые люди, — без конца повторял он за ужином, уговаривая Алексея остаться еще на день. И пылко обещал:
— Я обязательно сообщу губернатору о вашем усердии, молодой человек. Вы заслуживаете поощрения или даже награды. Я похлопочу…
— Скажите, барон, — прервал Алексей безудержный поток славословий, — вы знали, что у вашего брата остались дети?
Улыбка мгновенно сошла с лица барона. Он поджал губы.
— Не знаю, что вам про меня успели наговорить, только наследство мне досталось по закону. Почему я должен был уступить его каким-то бастардам, кухаркиным детям? Еще неизвестно, от кого она их нагуляла! Барон фон Блазе не признал их, и, значит, тому были причины.
— Но, говорят, он не успел. Его хватил удар, и он быстро скончался.
— Выходит, мне повезло больше. — Барон скривился в скептической улыбке. — Это не доказать, наверно, но я кожей чувствую, что Петр действовал по его указке.
— Чьей?
— Ублюдка этого. Не зря говорят, что Федотка с ним якшался. На мою беду он здесь появился.
— Кто? Сын покойного барона?
— Нет, его я не видел. Но один из моих лакеев по секрету мне доложил, что этот негодяй желает вернуть себе часть состояния отца. Вполне вероятно, кража из моих несгораемых шкафов — лишь репетиция. Боюсь, что они меня не оставят в покое. Могут и дом, и усадьбу сжечь. От этого отродья и не такое можно ожидать. Бродяжничал где-то почти двадцать лет, а теперь покоя захотелось. Вот и разгорелись глаза на поместье. Но оно теперь мое, зарубите себе на носу! Мое, и ничье больше! Вы можете спросить об этом у Ивана Генриховича Гейслера. Он помогал мне в оформлении бумаг на мое имя.
— Нужно будет, обязательно спросим! Но что вы так распалились, барон? — упрекнул его Алексей. — Лично у меня нет к вам никаких претензий. Назовите только имена детей барона фон Блазе.
— Александр Смешков, а сестру звали Полина.
— Может, сохранились их портреты, какие-то фотографии?
— Нет, нет! — отрицательно покачал головой Миллер. — Тут хватало всякого хлама. Я распорядился его уничтожить.
И дом, как видите, перестроил. И парк в порядок привел.
А раньше здесь самое масонское гнездо размещалось, притон разврата. Я велел кирпичные заборы в три аршина высотой снести. А то не усадьба была, а истинный острог или крепость с бастионами.
— Скажите, а вас сильно огорчило предательство управляющего? — спросил Алексей.
— Думаю, не зря он повесился. — Лицо Миллера исказила болезненная гримаса. — Совесть его изрядно мучила. Потому и пить стал, и по грязным девкам шляться.
— Вы считаете, что он действовал по указке братьев Бурцевых?
— Нет, только Федота, а братья, видно, не сразу к их шайке примкнули. Он сюда устроился, чтобы все разнюхать и кого нужно на свою сторону привлечь. Одного не могу понять, — барон развел руками, — мой почивший братец исправно сек их на конюшне, а они его ублюдка до сих пор привечают и на все ради него готовы, а меня, кто им столько добра сделал, грабят. Как тут не признать, что благодарность людская — звук пустой!
Через час, распрощавшись с бароном, Алексей возвращался в Североеланск. На облучке коляски рядом с кучером сидел Данила. Ноги его были в цепях. Алексей вез Бурцева в острог.
Теперь он знал, что дело сдвинулась с мертвой точки. Если получится схватить Федота в доме, адрес которого значился на конверте, то они на полпути к успеху. Но самое главное, требовалось узнать, тот ли человек Евгений Константинович Закоржевский, за кого себя выдает. Из опыта прежних ошибок Алексей понимал, что истина далеко не всегда лежит на поверхности. И то, что бальная книжечка баронессы оказалась у Екатерины Савельевны, еще не доказательство, что она получила ее в подарок от преступника.
И все же он был доволен. Тартищев и Иван еще не подозревают, какой подарок в лице Данилы он им подготовил.
Алексей удовлетворенно улыбнулся и удобнее устроился на сиденье, решив подремать до Североеланска. Он понимал, что в городе ему вряд ли удастся поспать. По крайней мере, пока они не захватят банду и ее предводителей.
