Сам понимаешь, пар, жар, чад, крики! В это мгновение должны были выскочить мы из засады и повязать всех тепленькими. Поначалу все шло как замышлялось. Илья очень ловко все выполнил. И мы всех почти без потерь повязали. Хуже пришлось тем, кто отстреливаться вздумал. — Иван кивнул на забинтованную руку. — Срикошетило, но косяком прошло!
По таким делам мы их слегка помяли. Но Федотка смылся.
Ушлый стервец оказался. Илью сбил с ног. Гвоздев ему под ноги бросился, так тот его осколком бутылки полоснул и в обрыв прыгнул. Видно, и впрямь его чертова мама рожала!
Там такие валуны! Думали, мозги растеклись, ан нет! Услышали только, как камни внизу гремят. Темно было, а то бы он не ушел. А Сашка жив будет, но шрам на физиономии знатный отхватил.
— А гувернантка? Как ей удалось сбежать?
— Она сразу на землю упала и в суматохе умудрилась за Камни отползти. И заметили ее поздно в темноте, когда она уже на скалу карабкалась. Мы, конечно, верхолазы хреновые, пока ползли на гору вверх, она попыталась через трещину в скале перепрыгнуть. Но юбка, видно, узкая была, не допрыгнула. Свалилась вниз. А там высота ого-го! С полсотни саженей… Когда подбежали, она уже не дышала.
— Капитолину взяли?
— Конечно, взяли! — расхохотался Иван. — И дитя ее, и дурачка. Правда, отбивался он совсем как умный. Такой бугаина! Пришлось прикладом под ребра приветить! Только тогда и угомонился. — Он замолчал вдруг и с интересом посмотрел на Алексея:
— А что ты вдруг про Капку вспомнил?
Заусило небось?
— Заусило! — с вызовом произнес Алексей. — Как они меня вокруг пальца обвели! Такое долго не забудешь! И что она? Орала?
— Мало сказано «орала»! — вступил в разговор Тартищев. — Я такой скандальной бабы ни на Разгуляе, ни на Хлудовке не встречал! Срамота одна, а не женщина! Плюется, лягается, вон Черненко чуть нос не откусила. Кое-как связали!
Одно дело бесноватая, так еще дерется почище мужика. — Он хлопнул ладонями по столу и поднялся на ноги. — Ну, все, господа сыщики! Кончай пень колотить. Едем на Большую Захарьевскую! Ты, Иван, возглавишь захват Федота Бурцева. Тебе же, Алексей, следует поехать к Полиндеевым. Траур трауром, но надо арестовать Закоржевского, если он в доме купца, или достать его на заводе. Вдову и дочек тоже придется допросить. Попроси у нее записку или письмо какое-нибудь с образцом почерка Карпа Лукича. А вдруг и вправду шантажировать кого-то вздумал, по примеру родной дочери. Не зря говорят, яблоко от яблока недалеко падает. А Карп Лукич горазд был за дармовую копейку петухом кукарекать. Словом, очень деликатная у тебя задача: не напугать и не отпустить…
— Вы приказываете арестовать Закоржевского? — удивился Алексей. — Но что мы ему предъявим! У нас нет свидетелей, которые подтвердили бы, что видели его возле дома, где проживала гувернантка. Бальная книжечка? Но мы не знаем, кто подарил ее Екатерине Савельевне! А вдруг не он? Или она откажется сообщить имя своего поклонника?
— Вдруг! Вдруг! — проворчал сердито Тартищев. — Начнет отказываться, мы ее тоже заграбастаем! Пусть выворачивается как может! Книжка-то ворованная.
— А прокурор? Если мы промахнемся, всем не поздоровится!
— С каких это пор ты вздумал нас стращать прокурором? — рассердился Тартищев. — У нас все законно. Постановление на захват жестоких разбойников имеется. Но, даже не будь этого постановления, мы бы их все равно взяли. А кого не достали, непременно достанем! Живым или мертвым, но достанем! Учти, они не смотрят, кто прав, кто виноват. Бьют и правого, и виноватого. За что, скажи, они сынишку судьи живым замуровали? Если б не собака, когда бы еще хватились, что пещера завалена! И хватились ли? А ту барышню вспомни, что вместе с дитем порешили. Даже волки свою матку с щенком не порвут. А тут человек! Создание господне! А, брось! — Тартищев резко взмахнул рукой. — Возьмем Закоржевского, и точка! А после разберемся! Лучше пережать, чем недожать!
Сыщики разделились на две группы. В каждой — два десятка полицейских: агенты, городовые, околоточные — те самые, что толпились в коридоре. Одну возглавил Алексей, вторую — Иван. Алексей вывел свою группу во внутренний двор управления и тщательно всех проинструктировал. Илья не отставал от него ни на шаг, пробовал уговорить взять его на задержание.
— Пойми, — увещевал Тимофеева Алексей, — ты достаточно рисковал. Я не знаю, как пойдут дела, а у тебя нет оружия. Пока ты не зачислен в штат… — В этот момент он вспомнил вдруг, как четыре года назад умолял Тартищева взять его с собой на облаву. И сдался:
— Ладно! Поезжай, но смотри, начнется стрельба — под пули не лезь!
Тут Илью окликнул Иван:
— Эй, давай к нам! Ты теперь в нашей команде!
Довольный, Илья бросился к карете, набитой полицейскими из группы Ивана, а к Алексею подошел Тартищев.
— Еду с тобой! Чтобы не было эксцессов с вдовушкой! — Поднявшись в свою коляску, велел Никите:
— Трогай! — И, склонившись к Алексею, быстро сказал:
— Будь осторожнее! Не лихачь! — Потом, слегка понизив голос, столь же быстро добавил:
— Лиза послезавтра уезжает! Зайди попрощайся! Правда, я тебе ничего не говорил…
