— Яма-то совсем в другом конце от того места, где следы обнаружили, — произнес сквозь зубы Иван так, чтобы слышал один Алексей. — Выходит, зря мы вчера под дождем хвостались?
Они только что миновали плотину и шли по сырой от росы траве в направлении холма, который одиноко возвышался над степью. И Алексей подумал, что это наверняка какой-то древний могильник. Валявшиеся у его подножия плоские плиты песчаника подсказали, что его догадка не лишена основания: камни явно были обработаны человеком. Ни тропок, ни дорожек, никаких следов не вело к кургану, лишь на дне балки, вдоль вяло текущего, забитого песком ручья, да на ее глинистых склонах их было в изобилии. Как объяснил мельник, здесь водилось много сусликов, за которыми охотились собаки.
И правда, повсюду виднелось множество отпечатков собачьих лап, босых человеческих ног, скорее всего дурачка Гришки, и разрытых нор.
— Ты что ж, Петухов, не кормишь свою собачню? — поразился Иван. — Сами, что ль, корм добывают?
— А пошто их кормить? Прорву ненасытную? Сами себе жратву находят, на то они и собаки. Крыс давят да сусликов, зайцев, бывало, тоже рвали… Оттого они злее, ежели хозяин не кормит, — совершенно спокойно пояснил мельник. — В наших краях завсегда так. Что кошка, что собака, сами пропитание должны отыскать!
— Ну-ну, — произнес Иван и покосился на Алексея, — надо мне Варьку тоже на самодобычу перевести, а то зажралась, от домашней еды отворачивается. Зажирела собачонка, избаловалась!
— Заласкали, загладили совсем, потому и зажирела! — ответил Алексей. — Ты ж из нее полицейскую ищейку хотел воспитать, а не детскую игрушку?
— А что, скажешь, она заданий не выполняла? Сколько жуликов мы за руку схватили с ее помощью, забыл разве? — обиделся за свою любимицу Иван.
— Не забыл, — улыбнулся Алексей, — но сдается мне, не зря собаки землю рыли. Возможно, что-то осталось в яме.
То, что мельник и его работник не заметили.
Они слегка отстали от Петухова и пристава, которые с заступами на плечах и скользя на глинистом откосе поднимались по склону балки к скопищу низкого кустарника, покрытого мелкой, сизой от поздних заморозков листвой.
— Ты прав, — согласился Иван, — я тоже думал, что следует там покопаться, потому и заступы велел прихватить.
Только успеть надо до того, как Михалыч коляску пришлет.
Тебе следует скорее в газеты объявление дать, а мне на озеро съездить, чтобы на месте посмотреть, где засаду устроить для этого чертова Ворона. — Он тяжело вздохнул. — Надо же, сколько дней было все пусто, пусто, а то вдруг раз — и повалило косяком!
— Что-то мне твой тезка не слишком понравился, — сказал вполголоса Алексей. — Похоже, на мельнице зиму переждал и смылся. Явно — перелетная птаха, потом, заметь, жернова привязал морским узлом, силы к тому же немереной…
Подозрительно как-то. Почему он другой работы себе не нашел, кроме как на мельнице? Может, беглый? С каторги? Но голова у него не выбрита, волос кучерявый, если верить Петухову. Да и сам мельник, кажется, тоже что-то темнит. Жадный, просто деваться некуда, а про лошадей и телегу, что работник со двора увел, как-то без особой злости вспомнил — или смирился уже с потерей?
— Как же! Обрадовался! Такие сквалыги не успокоятся! — произнес раздосадованно Иван. — Они копейку потеряют, и то всю жизнь терзаться будут! И всем домочадцам плешь продырявят!
— Эй! — закричал сверху Тараканов и замахал им рукой. — Эй! Здесь яма! Нашли!
Сыщики быстро поднялись по склону. Мельник и его работник и впрямь постарались на славу. Могилу завалили камнями, а сверху засыпали песком, и все ж ее легко удалось обнаружить по обрушившимся краям.
— Ну, кто заваливал, тому и разгребать. — Иван отошел в сторону и опустился на глыбу песчаника, хлопнув ладонью рядом с собой. — Присаживайся, Алеша, в ногах правды нет.
— Нет, я, пожалуй, постою, посмотрю, как рыть будут!
Вдруг и вправду найдут что-то?
Иван хмыкнул и тоже поднялся на ноги. Мельник начал отбрасывать камни. Дело подвигалось медленно, а на востоке уже вовсю розовело небо. Требовалось спешить. В конце концов Тараканов, а вслед за ним Иван и Алексей стали раскапывать бывшее захоронение. Через полчаса их усилия увенчались успехом. Лопата мельника зацепила и вытянула из кучи земли что-то бесформенное, похожее на кусок тряпки или фетра. Но через мгновение Алексей понял, это дамская шляпка, и выхватил ее из рук Петухова.
— Шляпка, — выкрикнул он, поднимая ее вверх, и Иван бросился к нему со всех ног.
Они тщательно осмотрели найденную вещицу. Немудрено, что ее не заметили, когда поднимали труп из ямы. Шляпка была настолько облеплена грязью, что невозможно было разглядеть, какого цвета она сама, а также букетик выполненных из шелка цветов, пришитый к ее полям. Одна из лент на ней была оторвана, видно, по этой причине она слетела с головы убитой.
Но Иван высказал другую версию:
— Наверняка девку полоснули по горлу, когда та была в шляпке, — и он показал на обрывок ленты. — Смотри, не оторвана, а как будто отсечена чем-то острым, отрезана. — Он огляделся по сторонам. — Надо присесть где-то и занести все в протокол.
