Он не мог поверить, что во всем городе или в его окрестностях не нашлось ни одного человека, который не знал бы о пропавшей молодой женщине. Обычно на подобные объявления откликалась масса людей. Немногие из них что-то знали на самом деле, остальные оказывались или просто любопытными, или душевно больными. А бывали и такие, которые в ответ на объявление, что потерялась лошадь каурой масти со сбитыми передними копытами и нестриженым хвостом, заявляли, что им ведомо, кто украл однорогую пегую корову или увел с подворья пару овец…
Много неясного было и в случае с предсказательницей.
Конечно, можно пойти по пути наименьшего сопротивления и обвинить в совершении преступления бедолагу Сыроварова.
Против него накопилось слишком много улик, к тому же это непонятное запирательство по поводу ночной отлучки из дома.
Но в суде поверят фактам, а не его, Алексея, сомнениям. А сомнений было не меньше, чем в случае с утопленницей. Кто-то очень старательно и умело подводил Сыроварова под монастырь, а у полиции пока не появилось основательных зацепок, чтобы задержать подозреваемого. Да и где он, тот подозреваемый? Судя по всему, они вышли на след весьма ловкой и продувной бестии, но этот след, едва показавшись, растаял, исчез, растворился… И где его искать, пока никому не ведомо!
Тревожные мысли не оставляли Алексея все время, пока он пробирался вслед за своим нежданным помощником вдоль оврага к дому старой Павлины. Овраг оказался идеальным местом для подобных маневров. Он густо зарос цветущей сурепкой и лопухами, правда, из его глубин несло дохлятиной, и приходилось то и дело преодолевать свалки мусора, который сносили и свозили сюда со всего околотка.
Наконец, они подобрались почти вплотную к дому. С того места, где они находились, не только хорошо просматривались двор и крыльцо, ведущее на веранду, но и огород, и прилегающие к нему хозяйственные постройки. Все здесь было добротно, ухоженно и, не в пример большинству деревенских подворий, чисто.
— Да-а, — протянул озадаченно Алексей, оглядывая бабкину усадьбу, — чуть не провела нас Павла!
— Дак она не знала, с кем дело имеет! — самодовольно улыбнулся Илья. — Думает, наверно, сердешная, что мы и впрямь отвалили.
— Пусть думает. — Алексей подполз к краю оврага и, устроившись в траве, приказал Илье:
— Постарайся обежать огород незаметно и спрячься с другой стороны. И не спускай глаз с дома. Если появится кто-то, помимо бабки, непременно дай мне знать. Допустим, покрякай уткой.
— Нет, я лучше филином ухну, — предложил Илья. — Столько раз ухну, сколько человек замечу.
— Мне нужна девка. Не слишком красивая, рябая. Возможно, на сносях. Когда-нибудь она должна появиться во дворе или в окне…
— Девка так девка, — кивнул головой возница и юркой ящерицей скользнул в траву.
Прошло не менее часа. Мухи немилосердно одолевали Алексея, кузнечики оглушительно стрекотали, и если прибавить к отвратительному запаху и духоту, то этот час показался ему бесконечным. Солнце медленно склонялось к западу, тени деревьев удлинились и почти достигли оврага. Парусиновый костюм Алексея промок насквозь от пота, страшно хотелось пить, но он не мог покинуть свой пост. Самое обидное, что из дома до сих пор никто не показался. Илья также сигналов не подавал. Значит, с его стороны тоже было все спокойно.
Алексей стал уже подумывать, что совершил глупость, решившись на это изначально неудачное предприятие. Если бабка прячет Капитолину, то вряд ли позволит ей выйти в дневное время, а до ночи он не доживет, скончается от теплового удара или от жажды. Столь мрачные мысли посещали Алексея крайне редко, а еще он представил, какой разнос учинит ему назавтра Тартищев, и ему стало совсем тошно. Убить день неизвестно на что! Он начал побаиваться, что бабка заподозрила, что ее обвели вокруг пальца, и увела девку с глаз долой в то время, когда они с Ильей пробиралась сквозь травяные джунгли.
Темные тучи заходили над головой, стало заметно прохладнее, и Алексей вздохнул с облегчением. Прошел еще час, блеснули первые молнии, но глухие раскаты грома слышались издалека. Алексей уже смирился с мыслью, что ему придется убираться из Каинска несолоно хлебавши. И тут он заметил всадника. Тот выехал из леса на низкорослой монгольской лошадке. Придержав ее, постоял некоторое время на опушке.
«затем спешился и повел лошадь в поводу. К седлу был приторочен небольшой тючок, а сам всадник выглядел уставшим и запыленным. Он то и дело вытирал лицо войлочным капелюхом. Алексей, как ни пытался разглядеть его лицо, так и не сумел это сделать. Неопрятная копна волос свисала на глаза незнакомца.
Но кое-что в его поведении насторожило Алексея. Конечно, то, что он приехал в сумерках, само по себе не было необычным. Каждый волен в своих поступках! Но всадник повел себя странно. Передвигался он, пригнувшись, и беспрестанно оглядывался, словно лазутчик в тылу врага. И направлялся явно к усадьбе Павлины. Алексей привстал на коленях и вытащил из-за пояса револьвер. В этот момент ухнул филин:
Илья тоже заметил странного гостя.
