С чего бы это? Я сперва подумал, что она в провал свалилась и подыхает. С пассажирами ехал, она выла, но я не посмел остановиться, деньги уже уплочены, нарекания будут. А обратно еду, она опять воет, жалобно так, прямо за душу берет. Я лошадей оставил, полез по скале, смотрю, большая собака сидит у провала и скулит. Я палку прихватил на всякий случай и к пещере. Она увидела меня, отбежала, но не ушла, крутилась поблизости, пока я вход осматривал. Завалили его совсем недавно, земля еще совсем сырая. И следов вокруг много. Я веток набрал и закидал следы, вы же мастаки в них разбираться.
— Постой, Илья, — перебил его Алексей, — ты считаешь, что псина выла неспроста?
— Да, — кивнул Илья, — неспроста. Так собаки воют по покойнику. Я пытался камни от входа отвалить, но одному мне не под силу. Пришлось в город возвращаться. А пес снова к провалу побежал и принялся выть.
— Что за собака? — спросил быстро Иван. — Породистая или дворняга?
— Кажись, овчарка. Грязная вся, в пыли, но не худая, видно, хозяйская или на свалке живет.
Вавилов и Алексей переглянулись.
— Думаешь, там что-то есть? — спросил сквозь зубы Иван.
— Надо проверить, — ответил Алексей. — Доложи Тартищеву и сразу езжай за мной. А я поеду с Ильей. Хорошо, если ложная тревога, а вдруг?
— Поезжай и в любом случае нас дожидайся. — Иван взбежал на крыльцо и оттуда поинтересовался:
— Оружие при тебе?
— Как всегда! — отозвался Алексей, вскакивая в пролетку. Проверив наличие «смит-вессона» в кобуре под сюртуком, он не удержался и быстро провел пальцем по браслету из древ» него курганного золота — своему испытанному амулету. Дав-; ненько он не делал этого: события последних дней заставили его забыть о многом…
— Трогай! — приказал он Илье. И коляска покатила назад по дороге, ведущей к дачным поселкам на берегу реки…
Пещера Голубка находилась как раз на полпути между городом и первым из поселков. Ориентиром служила одинокая гора, чья вершина по очертаниям напоминала голову голубки.
Сама пещера располагалась значительно выше, на другой, почти отвесной, скале. К провалу, так местные жители называли вход в пещеру, вела едва заметная среди камней тропка.
Но вой собаки был слышен издалека: заунывный, многократно усиленный эхом протяжный вой, который действительно хватал за сердце и вызывал необъяснимую тревогу.
— Слышите, Алексей Дмитрич? — повернулся к нему лицом Илья. — Что я говорил? Неспроста собака скулит!
— Похоже, так, — ответил Алексей, стараясь с дороги рассмотреть провал. — Высоко будет! Я в своих ботинках вскарабкаюсь ?
— Да я подмогну в случае чего. — Илья достал из-под пассажирского сиденья моток веревки. — Обвяжу вас тросом, но тропа на самом деле не очень опасная. Это с дороги она — узкая, а так двое разминутся и не заметят. — Он озабоченно огляделся по сторонам. — Лошадей надо спрятать, а то найдется удалец, сведет, пока мы в камнях лазать будем.
Пока Илья занимался лошадьми, отводил их и прятал в узкой, заросшей кустарником ложбине, Алексей примерил на глаз расстояние до пещеры: с четверть версты или немного меньше. По ровной дороге раз плюнуть пробежаться. Но он не особо любил карабкаться по скалам. Свежи еще были воспоминания о приключениях в окрестностях Тесинска…
Но стоило ему на пару с Ильей приблизиться к подножию скалы, овчарка тотчас заметила их и принялась исступленно метаться по узкой скальной полке, заросшей чахлым кустарником. Она то подбегала к провалу и скребла завалившие его камни когтями, то пыталась подкопаться под них. И при этом жалобно, словно от отчаяния, скулила. А то стремглав мчалась в заросли ольхи и оттуда злобно рычала и лаяла на поднимавшихся по отвесной стене людей.
— Хорошая собака! Сильная! — сказал Алексей, тяжело отдуваясь, когда, по словам Ильи, они преодолели самый опасный участок подъема. Задрав голову, он наблюдал за крупной черной с желтыми подпалинами на лапах и брюхе овчаркой, которая находилась сейчас в десятке саженей над ними.
Охрипнув от беспрестанного лая, она устроилась возле провала, положив лобастую голову на вытянутые передние лапы, и исподлобья следила за Алексеем. И этот взгляд ничего хорошего не предвещал. Он был по-волчьи суровым и беспощадным.
— Да! Серьезная собачка! — прокряхтел в ответ Илья, поднимаясь с камня, на который он присел, чтобы перевести дыхание. — Точно стрелять придется, если кинется.
— С чего ты взял, что кинется? — посмотрел на него Алексей. — От тебя же она убежала!
— А меня собаки боятся, — разулыбался Илья, — я слово против них знаю. В детстве меня соседский кобель чуть не порвал, тогда мать взяла и сводила меня к местной колдунье.
Отшептала та на всю жизнь. Ни одна псина с той поры меня не тронула. Как увидят, завизжат — ив сторону!
Наконец они поднялись почти к самому входу в пещеру.
