Может ли ведьма повстречать свою истинную любовь? Да, приворожить она может любого. Но ведь это любовь – не настоящая! Издавна покровительницей любви и брака в Киеве считалась святая Варвара. Но стоит ли ведьме отправляться за помощью к святой? Ведь Варвара известна как гонительницей нечисти и черной смерти. И не зря Михайловский монастырь, где столетия хранились мощи святой – стоит в Киеве на Лысой горе (Владимирской горке), где по легендам обитают ведьмы, черти и бесы.
© Л. Лузина, 2020
© О. Гугалова-Мешкова, художественное оформление, 2020
© Издательство «Фолио», марка серии, 2015
Три молодые киевлянки неожиданно принимают от умирающей ведьмы ее дар. Как же они сумеют распорядиться им? Ведь они такие разные: студентка исторического факультета Маша Ковалева, железная бизнес-леди Катерина Дображанская и безбашенная певица – Даша Чуб, по прозвищу Землепотрясная.
По воле или против неё, им пришлось стать Киевицами – хранительницами Города Киева, и каждую ночь дежурить на Старокиевской горе в ожидании удивительных или ужасных событий…
Муж вводит в гугл: «Как распознать жену-ведьму?».
И тут недовольный голос с кухни:
– А прямо спросить, никак?…
В туманно-осеннюю погоду особенно приятно выпить в компании особенных старых друзей. Хотя среди друзей сегодня обнаружилась недостача – один из четверых недавно женился, не пришел, и его поступок трое оставшихся в холостяках принимали по-разному.
Первый – поощрительно
Второй – как удачный повод для шуток.
Третий – с брюзжанием, которое он и сам окрестил «уже старческим».
– …Да она моложе его на двадцать лет! Ну, допустим, она на самом деле не такая, как все – невинная и наивная. Еще хуже. Ты ж нашего Юрика знаешь… Поживешь с ним – от невинности и наивности быстро избавишься. А не избавишься – еще хуже. Значит, она полная дура!
Свой «старческий» монолог третий – Топов Виктор Владимирович заканчивал уже выходя на улицу.
– Вот почему я больше никогда не женюсь… Хватило мне этой дури по молодости. А сейчас я и так любую могу получить. А в сказки не верю. Особенно в сказки о Золушке. Она теряет туфельку, он поднимает туфляр и теряет голову… ой, вот она лучшая девушка в мире! Так не бывает, – сказал он, невольно изгибаясь и уворачиваясь от летящего сверху предмета.
Павший прямо с неба предмет с громким стуком приземлился на асфальте прямо у ног Топова.
Прямо перед ним лежала усеянная стразами серебристая женская туфелька с пряжкой в виде крохотной лиры.
Секунду царило гробовое молчание.
Затем два его приятеля заржали навзрыд, с хрипом, повизгиванием, хватаясь за бока.
– Вы? Как вы это подстроили?! – недоуменно обвинил их Топов.
– Как? – переспросил один из них, с трудом превозмогая безудержный смех. – Ну как мы могли это подстроить? Это знак тебе…
– Кто тебя тянул за язык поминать Золушку к ночи? Откуда мы могли знать, что ты вспомнишь ее? – надбавил третий.
– Так тебе и надо… – просипел второй. – Вот и ищи теперь свою Синдереллу!
И нанимать глашатаев и рассылать их по Городу не было нужды. На драгоценной туфельке ручной работы сияли новенькие золотистые буквицы известного модельера:
В Киеве можно увидеть всякое. Даже то, что бывает лишь в сказке. Например, увидеть Снегурочку, сидящую прямо на зимней Старокиевской горе – на каменной лестнице Музея истории Украины.
Прогуливаясь по безлюдной Пейзажной аллее, между маленьким принцем, мозаичным чеширским котом, безумным зайцем и ангелом на подушках, Сергей понимал, что сегодня самый кошмарный вечер в его жизни.
Кошмарный, мразостный, подлый!
«Прости, я люблю Яна. Мы должны расстаться. Не звони мне больше, пожалуйста. Постарайся меня понять».
Нужно было брать с собой бутылку – фляги мало.
Сергей вышел к Старокиевской горе и Музею Истории Украины, поставил ногу на ограду в виде черных цепей. Вспомнил, как Алла смеялась, пытаясь пройти по этой цепи как по канату, хватала его за руку, падала, он ловил ее, и они целовались на глазах у всех.
И как совместить это с…
«Прости, я люблю Яна. Мы должны расстаться».
«Постарайся меня понять»
Как, б…, это понять?
А потом Сергей приметил ее. Девушка в голубом пуховике с капюшоном, отороченным белым мехом, сидела на ступенях Музея так, будто совершенно не чувствовала зимнего холода. И даже пуховик, и белые меховые сапожки, и голубые брючки в тон куртки, а, может, и скрытое под ними термобелье не могли объяснить подобную безмятежность.
Потому Сергей и подошел к ней:
– Простите, вы не замерзли?… вы сидите тут уже двадцать минут.
– И вы двадцать минут на меня смотрите? – заинтересовалась она.
Голос у Снегурочки был задорным. Лицо – круглощеким и миловидным. Губы – пухлыми. А длинные волосы при ближайшем рассмотрении были такого же цвета, как мех на капюшоне – белые-белые. И, правда, Снегурочка!
– Поглядываю, – признался он. – Вы кого-то тут ждете?
– Ага. Знамения свыше.
– А что, обещали чего-то? Затмение будет? – Сергей посмотрел на раннее, но уже потемневшее небо, пытаясь понять, можно ли в принципе увидеть затмение во тьме?
