Бета-тест полностью

— Не-а. Я всегда верил в выражение «мы славно поработали и славно отдохнём». Жизни нужен баланс.

Он посмотрел на Тристана многозначительным взглядом. Ранее Рави серьёзно говорил о том, чтобы Тристан нашёл больше друзей на работе, потому что у него были все признаки трудоголика без жизни на свободе.

— Эй. У меня есть баланс. Посмотри, как я расслабляюсь, — Тристан указал жестом на джакузи.

— Значит, расслабляешься, — это был великолепный, ясный вечер, воздух только достаточно прохладный, чтобы тёплая вода казалась уютной. Лёгкий бриз взъерошивал захудалые растения, окружающие патио. — В твоём маленьком доме есть джакузи?

Тристан покачал головой.

— Нет, и я даже не уверен, что знаю имена жильцов верхнего этажа. Но у моих родителей в Ньюпорт-Бич есть джакузи и бассейн. Джакузи выставили в самый дальний конец заднего двора, и там было отличное место, чтобы спрятаться и подумать.

— Моим местом для такого был наш чердак. Моя Дади — это значит бабушка, ненавидела подниматься по лестнице на третий этаж, так что я зависал там, рисовал и ел фастфуд, — Рави говорил спокойным голосом, но Дади и её безжалостная настойчивость на том, чтобы всё шло определённым чередом, была огромной причиной, по которой он держался на расстоянии от семьи.

— Она живёт с твоими родителями?

— Да. Она мать моего отца, и отец привёз её из Сурата ещё до моего рождения, после того, как умер дед.

— Это очень круто. Мои родители были старше, когда появился я, и обе пары бабушек и дедушек умерли, когда я был маленьким. Поэтому им пришлось найти няню. Не было никаких родственников, чтобы помочь.

— Это не круто, — Рави страдальчески рассмеялся. — У Дади были мнения и правила насчёт всего. Моя мама совершенно боится её и никогда не перечит, так что Дади вроде как контролирует весь дом. Сейчас большая часть огромной семьи тоже живёт в Штатах, и тёти и дяди всегда приезжают спрашивать у Дади совет. Знаю, я экстраверт, но иногда в нашем доме становится громковато, даже для меня.

— Поэтому чердак, — кивнул Тристан со взглядом, полным понимания. И, святая корова, почему Рави никогда раньше не замечал, какого не земного серо-голубого оттенка глаза Тристана, или что они обрамлены густыми ресницами? Или какие пухлые его бледно-розовые губы? Ему пришлось отодвинуться, пока он не сделал что-нибудь глупое.

Каким-то образом парочки растворились, оставляя в патио только его и Тристана.

Опасно. Рави добавил ещё несколько дюймов личного пространства, будто это могло помочь странной реакции на Тристана.

— Какой фастфуд ты таскал? — с улыбкой спросил Тристан, кажется, не замечая мучений Рави. — Дай мне пожить опосредованно. Между родителями и няней у нас не было много свободного времени, но Дерек таскал мне «Сникерсы». По-прежнему не могу есть их без мыслей о нём.

Улыбка Тристана стала чем-то более уязвимым; чем-то, что вызывало у Рави желание обвить его рукой, расслабить, позволяя продолжать говорить.

Так что Рави рассказал ему о своей одержимости всей линией выпечки «Энтенманн», и, как произошло во время ланча, они погрязли в лёгком разговоре о еде и ни о чём конкретном. Было забавно, что когда Тристан не был одержим раздавать поручения на день, с ним было легко говорить. Рави нравилось, что они оба любят еду, но никто из них не умеет по-настоящему готовить. Что ему не нравилось, так это странный импульс затащить Тристана во все свои любимые заведения Санта-Моники и Лос-Анджелеса, и посмотреть, какая еда доведёт того до блаженства.

В конце концов, вода перестала бурлить.

— Чёрт. Как долго мы здесь просидели? — Тристан приподнялся по краю джакузи. — У меня, наверное, уже мышцы скукожились.

— Эй, это я сидел за рулём большую часть дороги и пробежал пять миль. Не думаю, что ты должен жаловаться, — рассмеялся Рави, хватая полотенце из стопки на стойке у двери.

— Я постараюсь завтра больше вести, — шея Тристана покраснела, и Рави был более чем немного заведён тем, как румянец распространился по его плечам и груди. Ему нужно было, чтобы Тристан вернулся обратно к своему состоянию накрахмаленных рубашек.

— Я не жаловался, — Рави похлопал парня по спине, что абсолютно было ошибкой. Кожа Тристана была тёплой и гладкой, и его рука задержалась дольше, чем следовало. Он отступил, чтобы придержать дверь открытой для Тристана, а затем направился к лифту. — Я на третьем этаже. Ты тоже, верно?

— Да. Мне следовало бы подняться по лестнице, но, думаю, тебе пришла правильная идея.

Парень пошёл за Рави к лифту. Лифт казался намного уже, чем когда он спускался вниз, и Рави готов был поклясться, что чувствует каждый вздох Тристана.

Двери раскрылись, и когда они оба вышли, Рави почувствовал знакомый импульс — такой, который постоянно возникал у него с друзьями. Он не хотел прекращать тусоваться. Он не был готов оказаться один. Однако с Тристаном это желание казалось более полным, приправленное чем-то, что Рави отказывался позволять себе остановиться и обдумать.

Вместо всего этого он сдался словам, которые сдавливали ему горло.