Спустя пять лет после событий «Водоворота» корпоративная элита Северной Америки скрывается от хаоса и эпидемий на глубоководной станции «Атлантида», где ей приходится обитать бок о бок с рифтерами, людьми, адаптированными для жизни на больших глубинах. Бывшие враги объединились в страхе перед внешним миром, но тот не забыл о них и жаждет призвать всех к ответу. Жители станции еще не знают, что их перемирие друг с другом может обернуться полномасштабной войной, что сам микроб, уничтожающий все живое на поверхности Земли, изменился и стал еще смертоноснее, а на суше власть теперь принадлежит настоящим чудовищам, как реальным, так и виртуальным. Но посреди ужаса и анархии появляется надежда – лекарство, способное излечить не только людей, но и всю биосферу Земли. Вот только не окажется ли оно страшнее любой болезни?
BEHEMOTH: B-MAX © 2004 by Peter Watts
BEHEMOTH: SEPPUKU © 2005 by Peter Watts
BULK FOOD © 2000 by Peter Watts
ICORRUPTIBLE © 2017 by Peter Watts
© Галина Соловьева, перевод, 2014
© Юрий Вейсберг, перевод, 2014
© Николай Кудрявцев, перевод, 2019
© Михаил Емельянов, иллюстрация, 2019
© ООО «Издательство АСТ», 2019
Памяти Странной Кошки по кличке Карцинома (1984–2003).
Ей было бы все равно.
И памяти Чукваллы (1994–2001) – жертвы взбесившейся технологии
Ахиллу Дежардену рассказывали, что к утратившим зрение оно возвращается во сне.
Это касалось не только слепых. Любой, кого порвала жизнь, видит сны цельного создания. Человек без рук и без ног бегает и пинает футбольный мяч; глухой слушает симфонии, потерявшие близких снова любят. Разум обладает собственной инерцией, привыкает за много лет к определенной роли и неохотно отказывается от прежней парадигмы.
Конечно, в конце концов все проходит. Блекнут яркие видения, замолкает музыка, воображаемое уступает место чему-то более подобающему пустым глазницам и лопнувшей перепонке. Но на это уходят годы, десятилетия – и все это время мозг терзает себя по ночам воспоминаниями о том, что имел когда-то.
Так случилось и с Ахиллом Дежарденом. Во сне у него была совесть.
Сны уносили его в прошлое, в жизнь скованного бога: в руках миллионы жизней, его владения простираются от геосинхронной орбиты до дна Марианской впадины. Он снова без устали сражался за добро, он подключен к тысяче каналов сразу, рефлексы и способности к распознаванию образов подстегнуты модифицированными генами и индивидуализированными нейротропами. Он наводил порядок там, где бушевал хаос. Приносил в жертву десять человек, но спасал сотню. Он изолировал эпидемические вспышки, разбирал завалы, обезвреживал террористов и экологические катастрофы, угрожавшие со всех сторон. Он плыл по радиоволнам и скользил по тончайшим нитям оптоволокна, вселяясь в перуанские морские фабрики, а минуту спустя – в корейский спутник связи. Он снова становился лучшим правонарушителем в УЛН, пробовал второй закон термодинамики на прочность, доходил до предела, а иногда и чуть дальше. Он был истинным духом из машины – а машина в те времена была повсюду.
Однако сны, искушавшие его чуть ли не каждую ночь, были не о власти, а о рабстве. Только во сне он мог вновь почувствовать ту парадоксальную покорность, что смывала с его рук реки крови. Они называли ее Трипом Вины. Набор искусственных нейротрансмиттеров, названия которых Дежарден не удосужился выучить. Он, как-никак, мог убить миллионы людей одним приказом: такую власть никому не дают в руки, не снабдив несколькими предохранителями. С Трипом в мозгу мятеж против общего блага становился физиологически невозможным. Трип Вины обрубал связь между абсолютной властью и абсолютной развращенностью: любая попытка применить власть во зло вызвала бы мощнейший эпилептический приступ. Ахиллу не случалось лежать без сна, сомневаясь в правоте своих поступков или в чистоте побуждений. То и другое ввели ему в жилы люди, менее склонные к колебаниям.
Эта безвинность была так утешительна! Вот ему и снилось рабство. И еще снилась Элис, освободившая его от цепей.
Во сне он мечтал их вернуть.
Понемногу сны ускользали, как всегда с ними бывает. Прошлое уходило: наступало беспощадное настоящее. Мир разваливался, распадаясь на застывшие кадры, из глубин моря поднимался губительный вирус, использовавший вместо транспорта плоть подводницы из Н’АмПацифика, а барахтавшиеся в его турбулентном следе Власть Предержавшие и Упустившие прозвали агрессора Бетагемотом и принялись сжигать людей и имущество в лихорадочных, тщетных попытках предотвратить грядущую смену режима. Северная Америка пала. Триллионы микроскопических пехотинцев маршировали по суше, безвозвратно губя почву и плоть. Полыхали и затухали войны: кампания в Н’АмПацифике, Колумбийский ожог, евроафриканское восстание. И, конечно, Рио – получасовая война, война, которую Трип Вины никак не должен был допустить. Дежарден, так или иначе, участвовал во всех. И, пока отчаявшиеся многоклеточные скатывались во внутренние распри, настоящий враг неотвратимо наползал на землю подобно душному одеялу. Даже Ахилл Дежарден, гордость Патруля Энтропии, не мог его сдержать.
Теперь, когда настоящее почти настигло его, он ощущал легкую печаль по всему, чего не сделал. Впрочем, то были фантомные боли, пережитки совести, оставшейся в далеком прошлом. Они почти не задевали его здесь, на зыбком перекрестке сна и яви, где на мгновение он вспоминал, что свободен и жаждет рабства.
Потом он открывал глаза, и не оставалось ничего, кроме равнодушия.
