Бетагемот полностью

И сейчас, когда она пристально всматривалась в чер­но-белый крематорий, тянувшийся до самого горизонта, только это объяснение имело смысл.

«Ты же когда-то была ученой, — сказала она себе. — Ты с ходу отвергала всякие заклинания. Ты знала исти­ны, которые защищали от предвзятости и путаности в мыслях, и ты знала их все наизусть: корреляция еще не подразумевает причинно-следственной связи. Без повто­рения нет ничего реального. Разум видит порядок даже в шуме; доверяй только цифрам».

Возможно, все эти истины были лишь заклинаниями другого сорта. И не очень эффективными; такие зна­комые, они так и не сумели спасти ее от нарастающей уверенности в том, что именно она призвала злого духа в свою машину. Така могла рационально объяснить суе­верный трепет в своем сознании, даже оправдать его. Ее научная подготовка предоставляла для этого немало средств. Призрак был лишь словом, удобным ярлыком для опасного программного существа, выкованного в уско­ренном дарвиновском пейзаже, который некогда называ­ли Интернетом. Така знала, насколько быстро эволюци­онные изменения могут стать частью системы, где сотни поколений проходят в мгновение ока. Она помнила и то время, когда электронные формы жизни — неумышлен­ные, незапланированные и нежелательные — стали на­столько пагубными, что сеть получила название «Водово­рот». Существа, которых звали «лени», или шреддеры, или «мадонны» — как и у демонов Евангелия, имя им было легион, — представляли собой лишь образец естествен­ного отбора. Чрезвычайно успешный образец: на другой стороне мира целые страны преклонились перед именем его. Или пред иконой, лежащей в его основе, какой-то полумистической культовой фигурой, на короткое время получившей известность на плечах Бетагемота.

Это была логика, а не религия. И какая разница, что эти существа обладали невероятной силой, но не име­ли физического тела? И какая разница, что они жили в проводах и в беспроводном пространстве между ними и двигались со скоростью их собственных электронных мыслей? Демоны, призраки — это условные обозначения, но не суеверия. Всего лишь метафора, имеющая больше черт подобия, чем многие другие.

Но теперь, когда Така увидела таинственные огни, вспыхивающие в небе, она почувствовала, как ее губы движутся, произнося совершенно неправильное закли­нание.

О Господи, спаси нас.

Она повернулась и пошла вниз по склону Така на­верняка могла обойти препятствие, свернуть на про­селок и продолжить свой путь дальше, но зачем? Тут вступал в дело анализ эффективности затрат: сколько спасенных жизней пришлось бы на единицу усилий.

В любом другом месте эта величина будет гораздо выше, чем здесь.

На дороге снова показалось рухнувшее здание, бес­цветное и серое в усиленном свете. Отсюда угловатые тени казались другими, более зловещими. В развалинах виднелись свирепые лица и части тел, размерами силь­но превышающие человеческие, как будто гигантский кубистский робот рухнул рассерженной кучей и теперь собирался с силами, стремясь вновь собраться в единое целое.

Как только Така начала обходить эту груду, одна из теней отделилась от общей массы и преградила ей путь.

— Боже… — ахнула Уэллетт. Навстречу ей вышла всего лишь невооруженная женщина — сейчас на такие подробности люди обращали внимание практически ин­стинктивно, — но сердце Таки мгновенно перескочило на режим «драться/бежать». — Господи, как же вы меня напугали.

— Простите. Я этого не хотела.

Женщина отошла еще на один шаг в сторону от об­ломков. Блондинка, с ног до головы затянутая в какое-то черное, облегающее трико; открытыми оставались только руки и лицо, на темном фоне они казались бледными и бесплотными. Незнакомка была на несколько сантимет­ров ниже Таки.

Ее глаза казались какими-то странными. Слишком яркими. Така решила, что, возможно, это артефакт ноч­ного видения. Свет, отражающийся от влажной роговицы.

— Это ваша машина скорой помощи? — спросила женщина, мотнув подбородком в сторону фургона.

— Мобильный лазарет. Да. — Така огляделась вокруг, повернувшись на триста шестьдесят градусов. Больше ни­кого она не увидела. — А вы больны?

Послышался тихий смех.

— А разве еще остались здоровые?

— Я имела в виду…

— Нет. Пока еще нет.

«Что же у нее с глазами?» С такого расстояния опре­делить это было трудно — женщина стояла примерно в десяти метрах от нее, — но казалось, что блондинка носит очки ночного видения. В таком случае она видела гораздо лучше, чем Така Уэллетт в своих дурацких светоуловителях.

Местные жители такой техники себе позволить не могли.

Така как будто случайно сунула руки в карманы; ветров­ка, распахнувшись, выставила напоказ табельный «Кимбер», висевший на бедре.

— Вы есть хотите? — спросила она. — В кабине есть циркулятор. Кирпичи на вкус просто ужасны, но если вам очень надо…

— Извините меня, — сказала женщина, делая шаг вперед. — Пожалуйста.

Ее глаза были похожи на чистые, прозрачные шари­ки льда.