Было трудно понять, как машины оказались в таком состоянии. Их искорёженные корпуса переплетались, образуя сложный и опасный лабиринт. Узкие проходы между ними были похожи на тропы с острыми краями и неожиданными поворотами. Сквозь щели в этой металлической паутине пробивались солнечные лучи, играя светом и тенью на помятых поверхностях. Воздух был пропитан резким запахом бензина и ржавчины.
Я двинулся вперёд по широкой тропе, покрытой сверкающим золотистым песком. Отсутствие такого песка на других дорогах подчёркивало уникальность этого пути. Однако по мере продвижения золотистый блеск начал тускнеть, и песок постепенно становился тёмным. Чёрный песок под ногами казался обычным на вид, но был твёрдым, словно я шёл не по песку, а по бетону. Из любопытства я присел, опустил руку и взял горсть этого песка.
Он был невероятно тяжёлым, словно состоял из металла. Мне показалось, что это мог быть осмий – самый тяжёлый металл на Земле. Если это действительно он, то я мог бы собрать его и продать за огромные деньги.
Теперь я понимал, почему этот песок не разносился ветром: его масса была настолько велика, что даже сильные порывы не могли его сдвинуть.
Внезапно, без видимой причины, мои инстинкты самосохранения пробудились. Я впервые в жизни почувствовал настоящий страх. Я начал оглядываться, пытаясь найти источник опасности, но вокруг не было ничего, кроме машин и едва заметного прозрачного ветра. Тишина была мёртвой, лишь изредка нарушаемой шорохами. Даже убедившись, что угрозы нет, я продолжал испытывать тревогу на глубинном уровне. Предчувствие беды сковывало меня, словно ледяные объятия, не позволяя расслабиться. Смутное беспокойство, как змея, скользило по спине, заставляя вздрагивать от каждого звука.
– Простите меня, герои фильмов ужасов, шептал я себе, пытаясь успокоиться, – Теперь я понимаю, что вы чувствовали, и понимаю, почему вы совершали глупые и нелогичные поступки.
Моё любопытство неуклонно росло, а страх постепенно уступал место жажде познать неизведанное. Он отступал на задний план, потому что во мне пробудилось желание схлестнуться в битве, услышать звон мечей, почувствовать вкус крови. Мне хотелось орудовать мечом, выплеснуть накопившуюся энергию, которая буквально рвалась наружу. Внутри всё бурлило, требуя выхода. Сдерживаться больше не было сил – этот порыв напоминал взрыв, и оставалось лишь направить его в нужное русло.
На свой страх и риск я двинулся к источнику своего страха. Чем дальше я шёл, тем сильнее ощущал, что именно лёгкий ветерок приносил это тревожное чувство. Каждый шаг приближал меня к эпицентру беспокойства, усиливая внутреннее напряжение.
– Теперь я понимаю, почему так популярны экстремальные аттракционы, – сказал я, – Может, хватит искать оправдания своему безумию?
Глава 5
Третья часть
Дорога из чёрного песка привела меня на круглую арену, частично собранную из автомобильных деталей. Её окружали белые автомобили, а над ней возвышались бетонные трибуны.
Судя по обломкам машин и их осколкам, разбросанным по арене, здесь устраивали сражения на автомобилях.
Я перепрыгнул через один из белых автомобилей и оказался внутри арены. Осматривая её, я вдруг заметил вдали фигуру – нет, не просто человека, а девушку, стоящую на противоположной стороне.
«Что она здесь делает? И почему совсем одна?» – мелькнуло у меня в голове.
Что-то мешало мне разглядеть её чётко, будто она была окружена невидимым барьером. В груди защекотало; чем ближе я подходил, тем сильнее нарастало волнение. По какой-то причине я не мог сфокусировать взгляд – невидимая преграда мешала оценить её красоту в полной мере.
Даже приблизившись на достаточно близкое расстояние, я так и не смог её как следует разглядеть. Но чем больше я смотрел, тем сильнее хотелось увидеть её.
Как только щекотание в груди прекратилось, я наконец увидел её. У неё были великолепные серые волосы, собранные в пучок с косой, а её изысканная причёска была украшена нежно-голубым бантом. Этот бант, завязанный изящным узлом, мягко обрамлял её волосы, добавляя образу лёгкости и грации.
Её серые, словно бархатные, волосы очаровали мой разум. Были ли они настолько прекрасны сами по себе, или моё восхищение искажало восприятие, я не мог сказать. На ней было длинное синее платье, напоминающее чистое небо, которое подчёркивало её хрупкую и изящную фигуру. На платье начал проявляться серебряный рыцарский нагрудник, добавляя образу неожиданную строгость и силу.
Её фиолетовые глаза, пронзительные и глубокие, словно проникали в самую глубину моего сознания. В её взгляде была какая-то необъяснимая магия, которую невозможно описать словами.
Её глаза казались опустошёнными, будто она пережила многое, но в них также читались высокомерие и уверенность, словно она принадлежала к знатному роду и знала себе цену.