Шаги приближались, и их власть над разумом всё росла. Внезапные подсознательные нити вдруг задёргали тряпичное тело, которое изо всех сил сдерживалось, чтобы не заплясать, не встать, не включить свет, не открыть дверь и не пропустить тёмных людей с поклоном и раболепием прямо к тому парню, что сидит за решёткой. А потом радоваться тому, что он смог оказать услугу этим сильным и могущественным существам из иного мира.
Всё стихло в один момент. Джонатан дрожал, в его глазах мелькали блики, холодная кровь разрывала сосуды. В клетке тихо плакал человек. Нити, которые до этого дёргали полицейского за руки и ноги, уже стягивали горло. Почему же, почему же они не стучат, чего они ждут?
Какая разница. Страх – вот, что главное. Страх всегда вливается маленькими порциями, как яд.
И это была последняя капля. Джонатан выхватил пистолет из кобуры. В этот момент все нити лопнули, он разорвал их одним движением руки.
Он смог увидеть только одно: как умирала тишина…
По городу ползали слухи. Газеты писали о перестрелке с каким-то преступником на вокзале ночью. Говорили, что сам преступник погиб, так же погиб один полицейский и несколько прохожих. Так же в одной мелкой газетёнке появилась статья о коррупции во власти, всяких мерзостях, извращениях, но такого добра итак навалом, никто даже не обратил на это внимания.
Наконец где-то, даже не скажешь точно, где, появилась маленькая заметка о том, что в каком-то захолустном посёлке произошёл очередной таинственный пожар, в результате которого сгорела женщина и две дочери, десяти и семи лет от роду.
– Чисто!
– Чисто!
– Чисто!
Отклики слышались со всех сторон, и, на моей памяти, дни редко начинаются так хорошо, жди беды. Я ещё раз бегло проверил комнату и окончательно убедился, что она абсолютно пуста, не считая трупов.
– Чисто!
И вот наконец-то я опустил плечи, выдохнул, отдал парням сигнал отбоя.
Мы заняли этот городок часа два назад и теперь методично прочёсывали каждый угол в поисках живых. Сегодня рация оставалась почти безмолвной. Ни пленных, ни сопротивления, почти никаких гражданских, даже бронетехника молчала. Город был почти пуст, судя по всему, они собирались уходить отсюда, но мы оказались быстрее.
У меня за спиной возник сержант.
– Кажется, никого, – прорычал он прокуренным голосом.
– Ничего не трогать, – тут же ответил я, – свяжитесь со штабом, пусть пришлют сапёров. Потом занимайте оборону, готовьтесь к контратаке. И пусть разведка не спит.
Сержант, флегматичный убийца, сплюнул на пол и безмолвно удалился. Отряд неспешно загремел ботинками в комнатах, по потёртым коридорам повеяло усталым спокойствием. Напряжение спало, а я ещё раз оглядел комнату.
Когда-то давно тут было уютно, возможно, даже пахло выпечкой и тёплым деревом. Кое-что осталось и теперь: на полу, словно собаки, разлеглись ковры, трюмо хранило за битыми стёклами старые книги. Зима выдалась тёплой, так что их сохранилось немало. Кое-где, в потаённых углах, даже поблёскивали бутылки. И особенно радовал огромный диван, покрытый круглыми ровными ожогами.
Я присел рядом с ним на пол. Поставил у побитой ножки автомат, прислонил к жёсткой подушке спину и достал зажигалку. Затем вытянул из пачки в нагрудном кармане сигарету, клацнул тяжёлой крышкой и несколько раз чиркнул колёсиком о кремень. До ушей долетело тихое шуршание тлеющего табака.
Трофейный дым плавно потянулся перед глазами и начал ласково рассказывать мне мою любимую историю. О далёком доме, его пыльных радугах и жарких окнах. Что ж, хорошо там, где нас нет.
Последнее время было много работы. Ребята вымотались, а я уже и забыл, когда последний раз спал. Этот маленький городок стал для нас финальной точкой в целой череде долгих манёвров. Перед самим штурмом нам даже пришлось совершить ночной марш-бросок, чтобы остаться незамеченными.
Всё прошло неплохо, мы взяли Н/П практически без потерь и раненых. Но при этом дико устали, короткая передышка нам всем не повредит. Тем более, контратака будет только ближе к вечеру, раньше они просто не успеют собраться. Так что, если мы хотим продержаться в городе до прибытия техники, стоит немного отдохнуть. Осторожно отдохнуть.
Диван и та покосившаяся картина на стене в прихожей как раз наводили на неприятные мысли. Тут как с обратной стороной медали: с одной стороны, когда мы захватываем очередной укрепрайон, приближается и мир. С другой стороны, желание почуять уют слишком скоро, грозит тем, что война моментально напомнит о себе, хватает и одного щелчка.
Двое стрелков проковыляли мимо меня по коридору, даже не повернув головы. Из других комнат доносились приглушённые разговоры. Судя по всему, на кухню никто не заходил, это всегда оставалось привилегией сапёров. За окном слышалась ругань и крепкий сержантский бас. Нарастало ворчание двигателей, кажется, прибыли снабженцы.
