Хорошая новость, хоть мы с ребятами никогда особо и не жадничали. Спали мало, обходились минимумом, работали на совесть, что оставалось особенностью всех штурмовых команд. Но без воды и ИРП в городе приходится достаточно туго, а восполнять запасы на захваченной местности…
Для нас всегда оставляется слишком много сюрпризов…
Я встал и выглянул в окно, солнце лениво посмотрело на меня через рваную дымку. Утро выдалось тёплым, его лёгкий ветер играл с грязным тентом грузовика, на БТР поджаривалась старая краска. Природа отдыхала и неторопливо разгоняла дуновениями суховея пороховой смог. День обещал быть жарким, а вечер – скорым.
Вокруг пункта выдачи суетились бойцы, кто-то тащил бидоны с горячим. На броне, вместе с просмолённым экипажем, мечтательно покуривали штурмовики. Их усталые полузакрытые глаза смотрели на солнце. Двое стрелков с сержантом, увешанные, словно ёлки, мокрыми флягами, ходили и раздавали воду остальным.
Над солдатами висела сизая дымная нега. До прибытия сапёров никто никуда не торопился. Идиллия в подвешенном состоянии, просто праздник какой-то, правда, среди декораций.
– Капитан!
Голос раздавался из подъезда. Я повернулся, схватил автомат и бросился вон из квартиры. Позже на лестнице взвёл рычаг предохранителя.
Через минуту я был уже на месте, перед квартирой этажом ниже. Меня встретил один из моих – коренастый рыжий парень, первоклассный пулемётчик. Его лицо было одеревеневшим, но в глазах зияла знакомая пустота, неправильная пустота…
В коридоре было всего несколько штурмовиков. Они стояли напряжённые, молчаливые, от них веяло электричеством. Я прошёл мимо, не задерживаясь и не задавая вопросов, пулемётчик шагал следом.
Лейтенант уже поджидал меня на корточках у боковой комнаты.
– Что здесь?
В ответ он поднялся и приложил руку к шлему, затем – повернул голову. Я проследил за его взглядом…
…и замолк.
Дыхание встало, глаза замерли в стекле.
Когда короткий ступор сбросила волна адреналина, я прошептал…
– Сказал же ничего тут не трогать.
– Она сама…– тихо ответил из-за спины пулемётчик.
Боковую стену комнаты целиком занимал огромный деревянный шкаф. Одна из его дверей была наполовину приоткрыта. Её придерживала исхудавшая детская ручка.
– Кто-нибудь говорил с ней? – я тихо задал вопрос куда-то назад, не отрывая взгляд от дверцы.
Ответом мне стала тишина.
Автомат отправился в руки лейтенанту, а напряжённое моё тело поплыло в долгий путь по комнате. Я старался не шуметь, обходить стреляные гильзы и двигаться как можно спокойней, в то же время готовый в любой момент сорваться с места. Правая рука почему-то сразу легла на рукоять пистолета.
Она сидела на полке, вжавшись в угол, бледная, худенькая и хрупкая, как фарфоровая кукла. Её русые волосы ручьями стекали на грязный плед, еле-еле державшийся на тонких плечиках. Острый подбородок и вздёрнутый нос покрывала давно въевшаяся в кожу сажа. Зелёные, широко поставленные глаза испуганно смотрели на мою кобуру.
Я спокойно убрал руку с пистолета, её взгляд тут же поднялся. Она смотрела прямо на меня не моргая.
– Не шевелись, – сказал я предупредительным тоном.
Девочка молчала, поджав тонкие губки. В её огромных глазах читалось непонимание и страх, однако она не двигалась, даже старалась не дышать.
Взмахом руки я выгнал штурмовиков из квартиры. А когда услышал, как последние шаги затухают за дверью, продолжил говорить.
– Ты говоришь на нашем языке?
Она утвердительно моргнула.
– Постарайся не двигаться, хорошо? Это очень важно.
Она снова моргнула.
– Хорошо, – продолжал я, – Теперь скажи мне, чувствуешь ли ты вокруг себя что-нибудь особенное. Что угодно, какие-нибудь провода, лески или…
– Холодное, – вдруг хрипло сказала она, – Там… Подо мной.
Её голос разорвал пыльный воздух комнаты.
Тут же ко мне резко пришло осознание. Как будто невидимый потолок опустился до пола. Неприятный ветер пронёсся сквозь мозги настолько мощно, что кончики пальцев оледенели.
Так и знал.
Тем не менее, нужно было продолжать.
– Это похоже на металл? – спросил я, стараясь сохранять равнодушие в голосе.
– Кажется, да – ответила девочка.
Было слышно, что она заговорила впервые за долгое время и теперь снова привыкает к словам. Её голос постепенно избавлялся от охриплости. Интересно, сколько же она здесь просидела?
– Так.
Мой воспалённый мозг судорожно пыталась просчитать варианты. Всё-таки иногда ошибки случаются. Может, всё не так плохо, нужно узнать точнее.
– Сейчас я попробую посмотреть, что там такое, – сказал я, медленно подойдя к шкафу, – не пугайся и не шевелись. Если почувствуешь страх или спазм в мышцах, постарайся их подавить и подумать о чём-то хорошем. Договорились? Если ты будешь умницей, мы быстро закончим с этим.
На её ресницах цвели капельки влаги, но большие зелёные глаза горели решимостью маленького воина. Прежде чем встать на одно колено и нагнуться вниз, я заметил, как сжатые до бела маленькие кулачки сильно стискивают плед.
