Мейтланд отвернулся от мчавшихся по дороге машин. Автострады колыхались, преломляясь в знойном, нагревшемся за день воздухе; эхом отдавался шум колес и моторов. Проктор бродил по автомобильному кладбищу, снимая с пояса крысоловки и устанавливая их среди разбитых машин. На пыльной крыше перевернутого такси он криво вычертил пальцем фрагмент имени Мейтланда.
Увидев, что тот наблюдает за ним, бродяга начал делать свои гимнастические упражнения в надежде, что удачная стойка на руках или кувырок вперед помогут Мейтланду воспрянуть духом. Тот терпеливо ждал, глядя, как Проктор суетится и нервно вытирает нос, готовясь к каждому новому трюку. Над островом дул теплый ветерок, лаская траву и кожу, словно это были части одного тела. Мейтланд вспомнил свою попытку отбросить часть собственной плоти и оставить раны там, где они были получены. Рот, правый висок и поврежденное бедро теперь не болели, как будто эта волшебная терапия подействовала, и он благополучно избавился от телесных повреждений, оставив их на предназначенных им местах.
Таким же способом он начинал теперь освобождать отдельные участки своего сознания, отбрасывая воспоминания о боли, голоде и унижении – о той обочине, где он стоял и, как ребенок, звал жену, о заднем сиденье «ягуара», где его переполнила жалость к себе… Все это он завещает острову.
Воспрянув духом от такой перспективы, Мейтланд знаком показал Проктору, что хочет залезть к нему на спину. Когда они еще раз пересекли остров, снова пройдя мимо церковного двора, Мейтланд увидел, что Проктор написал фрагменты его имени на разрушенных стенах и надгробьях, на ржавых листах оцинкованного железа у фундамента типографии – эти загадочные анаграммы, эти немые послания Проктора самому себе, виднелись повсюду.
Мейтланд обвел взглядом границы острова в надежде обнаружить хоть какой-нибудь след молодой женщины. Ее тайный маршрут на остров и обратно был его главной надеждой на побег, и он ждал ее появления. Голодный, но не в состоянии есть, Мейтланд сел на откос у проволочной ограды, а Проктор сквозь сетку доставал из помойки объедки недельной давности. Мейтланд заметил, что не помнит, какой сегодня день – то ли среда, то ли пятница.
Проктор вручил ему котелок и предложил ломоть мокрого хлеба со свиными хрящами. Бродягу явно беспокоили тайные планы Мейтланда убежать с острова.
Мейтланд ткнул в землю костылем и отшвырнул пищу. Он достал из бумажника фунтовую бумажку и огрызок голубого косметического карандаша с ломберного столика Джейн Шеппард.
– Проктор, мы можем купить что-нибудь поесть – и тогда мы не будем зависеть от нее… За фунт мы можем…-Он издал слабый крик, смеясь над собой. – Боже, ты предпочитаешь эти отбросы!
Мейтланд написал на краю банкноты краткий призыв о помощи, сложил ее и протянул Проктору.
– Теперь мы сможем достать настоящей еды, Проктор.
Бродяга взял бумажку и осторожно вложил обратно ему в руку.
Мейтланд лежал, прислонившись спиной к откосу и слушая шум машин. Солнце уже начинало клониться к закату и сверкало на ветровых стеклах первых машин, покидавших город в час пик.
Похолодавший к вечеру ветерок шевелил мусор под виадуком. Мейтланд вынул бумажник и достал комок фунтовых купюр. Пока Проктор, словно загипнотизированное животное, смотрел на деньги, Мейтланд, как карточный шулер, разложил тридцать купюр в несколько рядов и придавил каждую камешком.
– Погоди, Проктор…– Мейтланд наугад поднял один камешек. Ветер подхватил бумажку и понес по острову. Взлетев вверх, она закружилась над проезжавшими машинами, упала и исчезла под колесами.
– Лети, Питер…
Он поднял другой камешек.
– Лети, Пол…
Проктор метнулся вперед, пытаясь схватить вторую банкноту, но ее унесло ветром. Не понимая, в чем дело, бродяга суетился вокруг Мейтланда, как беспокойная собака.
– Мистер Мейтланд… пожалуйста… не надо больше летающих денег.
– Улетающих денег? Да! – Мейтланд указал на туннель виадука. – Там их много, Проктор, гораздо больше. – Зная, что внимание Проктора приковано к рядам купюр, трепещущих на вечернем ветерке, Мейтланд собрал их. – Я вез сумку с зарплатой. Сколько, ты думаешь, было в сумке? Двадцать тысяч фунтов! Это где-то там, Проктор. Ты видел ее в туннеле, когда выправлял ограждение?
– Мейтланд помолчал, выжидая, пока притупленные образы в голове Проктора встанут на место. – Послушай, Проктор, ты можешь получить половину. Десять тысяч фунтов. Ты сможешь купить этот остров…
Он в изнеможении опустился на землю, а бродяга нетерпеливо вскочил на ноги; в его глазах горело обещание и немыслимые надежды.
Проктор устремился к откосу, а Мейтланд в нетерпении ждал на крыше бомбоубежища. Стуча костылем, он смотрел, как в час пик из туннеля на виадуке выезжают машины. Осталась лишь одна надежда – что Проктор войдет в туннель, и там его насмерть собьет автомобиль. Только тогда движение остановится.
Проктор стоял в густой траве у подножия откоса. Он оглянулся на Мейтланда, и тот помахал ему рукой.
– Иди, Проктор! – хрипло крикнул Мейтланд. – Купи остров! – А про себя взмолился: – Боже, направь его…
