– Пожалуйста, останьтесь после урока, – сказал он тихо, чтобы не беспокоить остальных студентов.
Подумав, что кто-то будет читать ее письма, Кортни запаниковала и не могла сконцентрироваться на учебнике. Когда колокол пробил окончание урока, она хотела просто убежать, но знала, что ей обязаны были вернуть письмо.
Когда все студенты покинули класс, профессор закрыл дверь и попросил ее сесть на ближайшую к доске парту.
– Когда я даю задания, я надеюсь, что его будут выполнять. Десять баллов с Гриффиндора, мисс Барнс.
– Да, сер, – сказала Кортни, смотря на письмо, которое лежало на его столе. Она благодарила удачу за то, что профессор не снял баллы при всех и за то, что не показал письмо всем, как мог бы сделать.
– Могу я поинтересоваться, что интересного в этом письме, что вы не смогли подождать и прочесть его в другое время? – скорее всего, он видел только первые строчки.
Кортни, поежившись, сказала:
– Это от друга.
– Как долго вы получаете письма от этого вашего друга? – спросил профессор Блек.
Кортни пробормотала ответ, понимая, что профессор не будет рад.
– Я не понял, – сказал он строго.
– День. – Сказала Кортни немного громче.
– Ладно. Мне придется оставить это у себя, – сказал он и положил письмо в папку для бумаг. Повернувшись к ней и увидев потерянность на ее лице, добавил: – Не волнуйтесь. Я обычно не читаю чужую корреспонденцию. Вы получите его обратно в конце семестра.
– Но!..
– Мисс Барнс, я советую вам поспешить на следующий урок, иначе вы рискуете опоздать.
– Мне нужно это письмо, профессор… – сказала она безнадежно.
Профессор Блек поднял брови, уставившись на нее.
– Я сказал, что вы получите его к концу семестра. И если вы действительно хотите узнать, что ваш товарищ написал, тогда пошлите ему сову и попросите повторить всё ещё раз. Расскажите об ужасном и старом учителе, который не отдает вам его письмо. Вы не должны были приносить это в класс, мисс Барнс.
– Но я не могу попросить его повторить. Он может перестать писать, – Кортни была близка к тому, чтобы разрыдаться.
Наконец заметив, в каком состоянии была девочка, профессор перешел на мягкий тон и сказал:
– Успокойся, малыш. Это не конец света! Что может случиться такого важного?
– Я не хочу терять его доверия, профессор! Я была так удивлена, что он ответил на мое письмо, и не сказала об этом никому, боясь, что он прекратит писать.
– Кто, малыш? Или до твоего отца наконец-то дошел факт, что ты ведьма? – спросил Сириус, вспоминая встречу с Дэвидом Барнсом в тот вечер, когда он пришел объяснить Кортни о волшебном мире.
– Нет. Пожалуйста, могу я получить письмо обратно? – спросила она.
– Расскажи, почему это так важно, и может быть…
– Это для моего проекта, для профессор Грейнджер. Вы знаете, о волшебнике или волшебнице… Мне нужно то, что написано в этом письме для проекта, который сдается в конце семестра.
Лицо профессора быстро потеряла свой окрас, когда он понял, от кого это письмо могло быть. Он знал, что Кортни Барнс являлась удачной студенткой, заполучившей проект по Гарри Поттеру. И почерк в письме был смутно знаком. Ее слова о доверии и о том, что «он» может прекратить писать…
– Ты пишешь Гарри Поттеру?! – напряженно прошептал он.
Кортни что-то пробурчала, соглашаясь.
Профессор Блек сел за парту Кортни.
– К…как у тебя получилось?!
Девочка вздохнула и ответила:
– Я не знаю, почему он решил ответить мне. Я просто написала ему от безысходности, потому что нигде не было информации по его биографии. Я не нашла ни в одной из книг, за что его отправили в Азкабан. Все, что я знала, это то, что я слышала от профессора Грейнджер, когда мы покупали мою палочку. На страницах учебников не сказано даже о дементорах, стражниках Азкабана. Я сама нашла это в другой книге. И я решила пойти другим путем, потому что явно никто из вас не скажет мне правду. – Глаза Кортни расширились, когда она поняла, что только что рассказала учителю.
К лицу профессора начал возвращаться первоначальный цвет. Дослушав ее и прохрипев что-то, он прочистил гортань и сказал:
– Я никому этого не скажу, мисс Барнс. Если у вас возникнут вопросы, можете обращаться ко мне. Я обещаю, что скажу только правду. Если Гарри пишет, то я не сомневаюсь, что он тебе все равно расскажет. И, – он взял пергамент и начал на нем что-то писать. – Вот эти книги с некоторой до того специфической информацией о Гарри, что я думаю, он даже сам не знает о них. В моем кабинете есть коллекция документов и газет, которых нет даже в нашей библиотеке. Я собираю ее с тех пор, как познакомился с Гарри. Если вы придете ко мне в субботу, я вам их покажу.
Он протянул ей лист, на котором писал, и, открыв ящик, вынул письмо. Он взглянул на него, при этом его лицо было очень тоскливым, а затем вручил.
