Ну, конечно, она же думает, что я боюсь, что не уверен в себе, как в отце. И отчасти это так и есть, однако, я учусь.
— Да, я впервые взял его на руки через пару дней, — рассказываю я. — Он постоянно плакал, ему была нужна ты, но… Грейс позвала меня. Представляешь, он успокоился! — с восторгом произнес я. — Прекратил плакать как только оказался у меня на руках.
— Почему я не удивлена?! — с улыбкой хмынула Анастейша. — Ты ведь его отец, Кристиан.
— Потом я кормил его из бутылочки, — продолжаю я свой рассказ. — Он невероятно смешно сосет молоко! Позавчера был мой первый подгузник…
— И как все прошло? — рассмеялась миссис Грей.
— Ну, — усмехнулся я, — не без приключений, но я сделал это.
— Хочу его увидеть, — с невыразимой мольбой Ана посмотрела в мои глаза.
— Если ты пошла на поправку, думаю, тебя не станут долго держать здесь. Я узнаю, может, получится сегодня забрать тебя домой.
— Было бы отлично.
***
Поднимаясь в лифте в Эскалу, держу в объятиях свою миссис Грей. Ее глаза горят нетерпением перед встречей с сыном. Мне трудно представить, каково ей сейчас. Она так ждала его, так боялась за него, и не увидеть малыша, придя в себя, это, должно быть, кошмарное чувство.
Двери лифта открываются, и мы медленно выходим в фойе. Ана ищет взглядом Теодора, но его здесь нет.
— Он с Гейл в нашей спальне, — отвечаю я на невысказанный вопрос.
— А почему не в детской? — хмурится Анастейша.
— Потому что Теду было спокойнее рядом со мной, — объясняю, провожая малышку к комнате.
Мы входим в спальню, и видим, что миссис Джонс сидит на кровати и играет с Теодором. Почувствовав присутствие мамы, сын начинает активно дергать ручками и похныкивать. Гейл тут же поднимается на ноги и широко улыбается.
— Добрый день, миссис Грей! — радостно произносит домоправительница. — Мы очень рады, что Вы поправились.
— Спасибо, Гейл, — смущается Ана, а ее щечки слегка розовеют. — Как мой малыш? — она подходит к постели и робко берет сына на руки.
— Только что проснулся.
— Теодор, — шепотом говорит Ана. — Привет, Тедди! — она нежно прижимает его к себе, на что мальчик одобрительно кряхтит.
Смотрю на свою семью и понимаю, что ни на что на свете не променяю их. Ана любит меня, а я ее. Она любит Теодора, и я его люблю. Пусть по-своему, или пока еще не осознаю всей глубины нашего с ним чувства, но это так.
Мой сладкий малыш.
Моя любимая малышка.
Впереди нас ждет только лучшее…
