– Да, уважаемый суд. Так вот, в нашем случае ориентироваться нужно не на Семейный кодекс, а на главу шестнадцатую Гражданского кодекса Российской Федерации. Имущество может считаться совместно нажитым, даже в случае, если официальный брак не оформлен. И господин Павлов не может этого не знать.
– Совершенно верно. – Адвокат Шутова склонил свою голову, кстати, очень благородную. – Но эта норма права действует только в том случае, если оба сожителя вкладывались в совместную покупку. Госпожа Веселова, какую часть денежных средств вы вложили в недвижимость или автомобили господина Шутова?
– Откуда у меня такие деньги? – вытаращила свои глазищи Лика Смайл. – Я блогер и модель, причем начинающая. И я детей воспитывала, мне зарабатывать некогда.
– А вы, госпожа Блохина?
Ника Стар закусила губу и покачала головой.
– Может быть, вы, госпожа Суворова?
– Да права она. – Мика Блох мотнула головой в сторону Лики. – Откуда у меня такие деньги, когда я беременная была, а потом кормящая.
– То есть в имущество господина Шутова никто из вас не вложил ни копейки? Тогда оно не может считаться совместно нажитым. Кроме того, у меня есть свидетельские показания, что мой доверитель не жил вместе с истицами и совместного хозяйства не вел. Он просто приходил к ним в гости, иногда оставаясь на несколько дней подряд, но все это время имел отдельную жилплощадь, на которой проживал один, что подтверждают показания его соседей.
И теперь уже Павлов передал суду пухлую папку с документами.
– Да, но переживания и страдания моих доверительниц, которые все это время считали себя преданными и брошенными и были вынуждены читать в прессе о похождениях отца их детей и его многочисленных любовницах, разве не требуют моральной компенсации? – не унимался Трезвонский. – Ваша честь, то есть, я хотел сказать, уважаемый суд, пока эти несчастные женщины воспитывали детей, являясь, по сути, матерями-одиночками, тем самым внося непосильный для них вклад в их развитие и становление гражданами нашей страны, этот человек строил карьеру и приумножал свое состояние. Да, мои доверительницы не вкладывались деньгами в имущество ответчика, но они давали ему возможность творить и развиваться, взяв на себя всю тяжесть родительства.
– Воспитывать детей и обеспечивать их образование, отдых, воспитание, питание и содержание – это обязанность каждого из родителей, – заметил Дима. – Я бы попросил конкретизировать, как именно каждая из истиц выполняла эти обязанности.
– Чего тут конкретизировать? – не выдержала Лика Смайл. – У тебя, чувак, что, детей нет? Не знаешь, каково это, когда в доме два спиногрыза? У меня между тем, как няня уходит в восемь вечера и я их в девять спать ложу, столько нервов уходит, что никакой коньяк не спасает. И утром тоже. Няня только к восьми приезжает, а они иногда с семи утра начинают клювами щелкать. И мне все эти вопли терпеть приходится, пока няня придет и кашу сварит.
– То есть сами вы кашу своим детям не варите? – уточнил Павлов.
– Я вообще к плите не подхожу. У меня ногти, знаешь, сколько стоят?
И Лика потрясла перед лицом Павлова своими растопыренными пятернями. Я вздохнула. Эти трое являли из себя образчик клинического идиотизма. На них даже смотреть дальше неинтересно.
– Уважаемый суд. – Артем Павлов по-прежнему был сплошная корректность. – У меня есть выписки из банков, наглядно подтверждающие, что на протяжении всего времени мой доверитель ежемесячно переводит на счета всех своих детей по миллиону рублей в качестве алиментов. Именно на эти средства оплачиваются услуги нянь, коммунальные платежи, аренда жилья там, где квартиры не в собственности, автомобили с шофером, услуги платных детских клиник и все остальное, что требуется детям. Так что мой доверитель сполна исполняет свои отцовские обязанности, от которых и не думал отказываться.
– Да что этот жалкий миллион? – выкрикнула Мика Блох. – Он же весь целиком на все, что сказал он, уходит. А я что должна есть? И пить? И носить?
– Да. Он нам больше должен, – поддержали ее товарки по несчастью.
Выслушав все стороны, Дима торжественно удалился на вынесение решения. Разумеется, оглашенное десять минут спустя, оно не содержало ничего радостного для «ботоксных куриц». Всем троим в их иске было отказано. Понятно, что решение суда они могли опротестовать в вышестоящей инстанции, что им, конечно, разъяснил Дима, но, похоже, этого они даже не поняли. Да и решение всех остальных судов было заранее понятно. Позиция Шутова, подкрепленная Павловым документально, оказалась безупречной.
– Не, это что, мне ничего не положено? – возмущалась громко Лика Смайл. – То есть я со своими детьми в его загородный дом не смогу переехать? А этот плешивый адвокатишка уверял, что мое дело беспроигрышное, потому что у меня двое детей и суд не сможет оставить их в невыносимых условиях.
– Это два миллиона в месяц – невыносимые условия? – уточнил Павлов.
– Но он обещал, что я смогу получить пятьдесят процентов, и я в качестве аванса ему десять тысяч долларов передала. Это миллион, между прочим.
– И я! И я! – подтвердили хором Ника и Мика.
