— Единый, — Лина прижала ладошку ко рту. — Не могу поверить… А потом… Вы спокойно расстались с сыновьями? Не горевали по ним?
— Они же не одновременно родились, — снисходительно ответила императрица. — Старшего забрали у меня, когда ему исполнилось пять, и я уже была беременна младшим. Мне некогда было горевать. Потом, я видела его регулярно — за обедом. И раз в неделю он проводил со мной целых два часа.
Лина не могла поверить, что слышит это. Императрица так спокойно говорит об этом… Немыслимо!
— А магия? Почему вы сказали, что у матери нет магии, что она ничего не может дать сыну в этом плане? Ведь маги берут в жёны только одарённых девушек, значит, каждая мать имеет дар.
— В первую брачную ночь дар переходит мужу, — снисходительно ответила Амидана. — Сила женщине ни к чему, а муж упрочит свое положение и сможет лучше защищать и обеспечивать семью.
— Дар забирает муж? — Лине казалось, что она спит и видит сон.
Нет любви и уважения, детей отберут в три года, магию забирают… Нет, надо быть полной дурой, чтобы на всё это согласиться и выйти за мага замуж.
— Да, муж, — подтвердила Амидана. — Женщины не способны научиться управлять даром, поэтому оставлять им силу небезопасно. Женщина может, неосознанно, навредить себе, ребенку, супругу.
Лина машинально взяла бокал и сделала большой глоток. Поперхнулась, потому что схватила бокал с вином, откашлялась и извинилась перед императрицей.
— Ничего, — великодушно кивнула та. — Так мы договорились? Если вы, всё-таки, не выйдете замуж за Стефана, то присмотритесь к моим мальчикам? Опека над вами перейдет к Николае. Я попрошу, чтобы вас разместили поближе к моим покоям.
Не в силах сказать ни слова, Аэлина только хлопала глазами.
— Дорогая, у меня для тебя кое-что есть! — сияющий император держал в руках большую коробку.
Мужчины несколько минут назад выходили из гостиной и, вернувшись, сразу подошли к столику, за которым сидели дамы.
Императрица встрепенулась:
— Это то, о чём я думаю? Ты их нашел?
— Да.
— О, Николае!
— Стефан, мы вынуждены покинуть вас, — император подал руку жене и повернулся к герцогу. — Ужин был чудесный, вечер — восхитительный! Надеюсь увидеть вас вдвоем, скажем, послезавтра к обеду.
Аэлина машинально улыбалась, кивала, что-то говорила — как заводная кукла, не особенно вникая в происходящее.
Она-то была уверена, что у императора нормальная семья, а оказалось, он также забрал детей у жены! Причем, его жена уверена, что это правильный поступок, а её муж — идеальный и любит её!
Лине казалось, что её попеременно опускают в кипящую воду, а потом — окунают в сугроб.
И дар… Если она скажет в храме «да», муж заберёт у неё магию. С этим невозможно смириться — она сроднилась со своей стихией, научилась немного ею повелевать. Пусть, не всегда и не в полной мере, но познакомившись с ласковыми и сильными воздушными потоками, расставаться с ними, терять возможность управлять стихией, ей категорически не хотелось.
Вывод из всего следовал только один — ни за что не соглашаться на брак. Ни с герцогом, ни с дофином или его братом. Проще сказать — замуж за мага ей выходить нельзя!
Откровения императрицы помогли лучше понять, что её ждет. Стало ясно, почему подробности личной жизни магов скрываются от обычных людей.
Не все же отцы относились к дочерям, как к капиталовложению. Многие мужчины своих девочек любили, и не согласились бы подписать договор с магом, зная, какое место в его жизни уготовлено жене.
Лина провела ночь без сна, размышляя, как ей лучше поступить.
Огаст Реневал помогал ей прятаться от герцога, но верить, что он делал это исключительно из человеколюбия, было глупо. Аэлина и не верила. Император отнёсся к ней почти по-родственному, но не потому ли, что он также имеет на неё виды? Надеется, что Лина станет женой, если не племяннику, то одному из его сыновей?
Отказывая в Храме, девушка рисковала, ведь рассерженный владелец мог её строго наказать. Но ей повезло: ошеломлённый сопротивлением, магистр решил, что давить на девушку будет плохой идеей. А после побега, только упрочился в мысли, что силой и угрозами от Аэлины ничего не добиться, решив, что проще покорить её сердце, влюбить, закидывая комплиментами и цветами.
Продолжи подопечная твердить «никогда, ни за что», кто знает, на что решится поставленный в почти безвыходное положение магистр? Лине не хотелось знать, какие методы он может привлечь для достижения своей цели.
Да, он говорил, что ему нужно её добровольное согласие, но «добровольное согласие» может быть не совсем добровольным! Если выбирать, например, между ответом «да» в Храме, со всеми вытекающими из этого последствиями, и невыносимым существованием, на которое герцог мог бы ее обречь, она вряд ли смогла бы долго терпеть серьёзные лишения или боль. Согласилась бы. Вполне добровольно сделав выбор между браком и страданиями. И чтобы не натолкнуть магистра на мысль применить к ней метод кнута, Аэлина решила, что до последнего будет вести себя так, чтобы владелец думал — девушка благосклонно к нему относится, и у него есть все шансы.
Магистр всерьёз взялся ухаживать.
