— Что стоишь? Присаживайся и налетай, — буркнул магистр, нарезая колбасу и хлеб. — Пока едим, я расскажу, что мы будем делать дальше, и как тебе надо теперь себя вести. Кстати, чуть не забыл.
Мужчина встал, покопался в сумке и вынул бледно-желтый ошейник.
Лина похолодела.
— Ничего не поделаешь, придется надеть, иначе за рабыню ты не сойдешь, и наша легенда продержится до первой деревни, — поморщился, заметив её реакцию, супруг. — Мне самому это не нравится, но другого выхода нет. Не дергайся.
Полоска из неизвестного Лине материала обернулась вокруг её шеи. Стефан уколол себе палец, капнул на ошейник, предварительно проверив, чтобы тот сидел не слишком туго, и тот стал целым.
Лина судорожно вздохнула и попыталась потереть шею, нечаянно дернув за ошейник. И тут же вскрикнула, ощутив боль — проклятая магическая вещь наказала, приняв её действия за попытку избавиться.
— Тише! — подскочил герцог. — Элина, грах, не трогай его! Магия, находящаяся в нем, не позволит тебе ни снять, ни разрезать ошейник. Также тебе нельзя отдаляться от меня больше, чем на тридцать метров. Прости, я смог только такой найти, поэтому придется приспосабливаться.
— А ты можешь его снять?
— Да, конечно, в любое время.
— Сними, пожалуйста!
— Нет, это неразумно. Мы возле тракта, в любой момент могут встретиться люди. Придется потерпеть. На ночь буду снимать, когда наступит темнота.
Аппетит пропал, как и настроение.
Получается, она самая настоящая рабыня, как ей герцог и обещал в первую встречу. Какая ирония! Еще и магический ошейник, хлещущий болью, стоит ей нарушить правила.
Единый, помоги вынести всё достойно!
Стефан наблюдал за сменой настроения жены и хмурился. Специально доставлять ей боль он не хотел, ей и так досталось. Но если они хотели добраться живыми и здоровыми, придётся придерживаться принятых в стране правил. На рабе должен быть ошейник.
— Ешь, до ночи нам надо доехать до следующего городка, — приказал он девушке. — Через десять минут я все уберу, неважно, успеешь ты поесть или нет. До ночи привала не будет.
Лина вздохнула и взяла сыр с хлебом — силы ей еще понадобятся.
Пожилой мул еле тянул повозку и дополнительную ношу мог не осилить, поэтому герцогу пришлось идти пешком. Он бы и Аэлину ссадил, но последствия от натертой ноги могли оказаться непредсказуемыми, даже послужить причиной задержки, а этого допускать было нельзя.
Конечно, ушлый торговец сразу смекнул, что наёмник не желает себя афишировать, поэтому пуговицы принял за минимальную цену, а за транспортное средство взял тройную стоимость.
Наёмник скрипнул зубами, но спорить не стал.
И ушел покупать одежду и припасы к другим продавцам. Остатков магии хватило наложить на торговца заклинание забывчивости, стерев у него из памяти последний час, но на этом сила себя исчерпала. Дальше пришлось действовать без помощи магии.
В одной лавке Стефан приобрел полный комплект одежды наёмника для себя, в другой — простую одежду, какую носили бедняки — для Аэлины. Оружие выбирал придирчиво и долго торговался, жалея каждый медяк, а на ошейнике сэкономил. Купил самый дешевый, хоть продавец и предупредил, что эта модель небезопасна для раба.
Вредить жене магистр не хотел, но выкидывать на ветер и так немногочисленные монеты — тоже. Аэлина же не собирается убегать? Нет, конечно. Поэтому поводок в тридцать метров вполне достаточный. Что ещё: не трогать ошейник, не тянуть, не дергать — это он ей объяснит. Потерпит, не навсегда же. Да, вещь грубая, станет натирать кожу, но он застегнет его так, чтобы ошейник висел свободно.
Наверняка жена возмутится, но тут он бессилен — им через Андастан ехать, татуировки они не могут показать, имперцев там не слишком жалуют, особенно, если имперцы беспомощны, как он сейчас. Ну, положим, он сгущает краски — не настолько он и беспомощен, но рисковать нельзя. Стоит кому-то его узнать — пиши пропало.
При виде ошейника, девушка ожидаемо напряглась, но надеть позволила. И почти тут же — он не успел предупредить — получила удар болью.
Что за манера сначала хватать, потом спрашивать — можно ли было?
Магистр рассердился, но больше на себя. Знал же, что вещь небезопасна, надо было сначала объяснить правила, потом надевать.
Память услужливо подкинула воспоминания о гладкой коже ног жены, которой он касался, когда отрывал полосу от сорочки. Тело недвусмысленно отреагировало, и герцог тихо выругался — только этого ему не хватало!
Герцог поджал губы, покосившись на повозку, и прибавил шагу, подстегнув несчастного мула.
К вечеру въехали в небольшое поселение.
— Эй, наёмник! — окликнул его мужчина, стоявший у ворот богатой усадьбы, мимо которой еле тащилось их транспортное средство. — Куда путь держишь? Уже нанят или ищешь?
— Ищу, — отозвался Стефан. — Есть, что предложить?
— Может, и есть, — мужчина ощупал цепким взглядом мула и повозку. — Но ты, смотрю, с барахлом. Хорошо заработал на прежнем месте?
— Что заработал — всё моё, — насторожённо ответил магистр и чуть сдвинул накидку, как бы, ненароком, демонстрируя катар. — Какая работа?
