– В общем, он тоже был там. Оба видны как на ладони. Та еще парочка, Киммо и Чарли. Их трудно не заметить. Да-а… А обслуживала их девушка, кстати. И за ними стояла очередь. Четыре человека.
– Кто-нибудь из очереди подходит под фоторобот?
– Так сразу и не скажешь. Это же запись видеонаблюдения, Томми. Вы сами знаете, какое там качество картинки.
– А как насчет описания, составленного психологом?
– А что тут может быть? Оно туманно настолько, что под него попадет три четверти лондонцев до сорока лет. Как мне кажется, мы сейчас просто собираем информацию и проверяем, проверяем, проверяем. Пока не найдем того, кого ищем.
В его словах была правда: они переворачивали камни на бескрайнем галечном берегу. И нельзя пропустить ни единого камня. Потому что жизненно важная информация зачастую находится под самым неприметным камушком.
– Надо будет показать эту запись Хейверс, – сказал Линли.
– Хейверс? – нахмурился Стюарт. – Зачем?
– Она – единственный человек, который видел всех сотрудников «Колосса», интересующих нас.
– Значит, вы поддерживаете ее версию?
Стюарт задал вопрос как бы мимоходом, и это был вполне логичный вопрос, но инспектора выдал изменившийся голос и внимание, с каким он стал вдруг изучать нитку в шве брюк. Линли пригляделся к нему внимательнее.
– Сейчас я поддерживаю все версии, – ответил он. – Вам что-то не нравится?
– Да нет, все нравится, – сказал Стюарт.
– Тогда?..
Инспектор смущенно заерзал на стуле. Он, должно быть, обдумывал, как лучше сформулировать ответ, и наконец решился:
– Тут начали поговаривать насчет любимчиков, Томми. Среди наших людей. И еще… – Он замялся, и Линли даже подумал, что Стюарт собирается выдать совсем уж нелепое предположение, будто в команде поговаривают насчет его интереса к Барбаре как к женщине. Но Стюарт закончил объяснения иначе: – В общем, непонятно, почему вы ее так защищаете.
– Кому непонятно? Всем? – спросил Линли. – Или только вам? – Он не стал ждать ответа. Неприязнь инспектора к Хейверс была ему хорошо известна. Он сказал шутливо: – Джон, я козел отпущения. Я согрешил, и Барбара – мое чистилище. Если я смогу вылепить из нее копа, который сможет работать в команде, то буду спасен.
Стюарт невольно улыбнулся.
– Она, конечно, умная тетка, но как же она меня раздражает. И господи, до чего упряма.
– Все верно, – сказал Линли. – Но ее положительные качества в сумме перевешивают отрицательные.
– А ее манера одеваться! – не сдавался Стюарт. – По-моему, она берет шмотки в пунктах раздачи одежды для бедных.
– Она бы вам сейчас сказала, что в мире есть места и похуже, – заметил Линли.
В этот момент зазвонил телефон на столе, и он снял трубку. Стюарт поднялся, собираясь уходить. Как оказалось, стоило ему помянуть дьявола, и он тут как тут.
– Фургон Миншолла, – произнесла Хейверс без предварительных пояснений. – Это сладкая мечта любого эксперта, сэр.
Линли кивнул Стюарту, выходящему в коридор, и все внимание обратил на голос в телефонной трубке.
– Что вам удалось найти? – спросил он.
– Целый клад. В его фургоне столько хлама, что придется месяц разбираться. Но есть там одна вещица, которая вас особенно порадует. Нашлась под водительским сиденьем.
– И что это за вещица?
– Детское порно, сэр. Фотография голого подростка с двумя мужчинами: с одного конца берет, с другого дает. Остальное дорисуйте сами. Мое мнение: нужно брать один ордер на обыск в квартире и второй – на то, чтобы разобрать фургон на винтики. Засылайте сюда команду техников с частым гребешком.
– Где он сейчас? И где вы?
– По-прежнему в Камден-тауне.
– Тогда везите его в участок на Холмс-стрит. Посадите в комнату для допросов, узнайте домашний адрес. И ждите меня возле его дома.
– А ордер?
– С этим проблем не будет.
Совещание длилось бесконечно, и Ульрика Эллис теряла терпение и силы. Все тело зудело, нервные окончания на руках и ногах рассылали в разные стороны импульсы, колкие, как комариные укусы. Она старалась сохранять спокойный и профессиональный вид – воплощение лидерства, сообразительности, предвидения и мудрости. Но совещание совета попечителей тянулось и тянулось, и Ульрике с каждой минутой все тяжелее было сдерживать внутреннее напряжение.
Этот аспект работы она ненавидела всем сердцем: необходимость мириться с семью благодетелями, которые составляют совет попечителей. Эти семеро, очевидно, мучаются угрызениями совести из-за своего неприличного богатства и пытаются искупить вину, изредка выписывая чеки на различные благотворительные цели (в данном случае на счет «Колосса»). Заодно они побуждают своих столь же обеспеченных друзей делать то же самое. А потому считают, будто имеют полное право контролировать каждый шаг Ульрики. В результате ежемесячные совещания в Оксо-тауэр растягиваются на долгие часы: учитывается каждый потраченный пенни и до мельчайших мелочей обговариваются планы на будущее.
