Тем временем Джон Стюарт выделил пять констеблей (больше у него людей нет, сказал инспектор суперинтенданту) на работу с телефонными звонками, поступающими после выхода в эфир передачи «Краймуотч», где показали фоторобот подозрительного мужчины и обнародовали другую информацию об убийствах. Оказалось, что бесчисленное количество зрителей имеют знакомых, «удивительно похожих» на виденного у спортзала мужчину в кепке. Констеблям предстояло отделить зерна от плевел. К тому же среди звонивших всегда бывало много остряков, которые не могут упустить такую возможность обратить на себя внимание или ловко отомстить невзлюбившему их соседу. Что может быть лучше, чем сообщить в полицию: неплохо бы проверить такого-то, проживающего там-то?
Из оперативного штаба Линли пошел к себе в кабинет, где на столе уже ждал отчет от экспертов седьмого отдела. Он вынул из нагрудного кармана очки и приступил было к чтению, но помешал телефонный звонок. Приглушенным голосом Ди Харриман сообщила, что к нему направляется помощник комиссара Хильер.
– С ним какой-то незнакомец, – шептала Харриман. – Не знаю, кто он, но на копа не похож.
Мгновением позже в кабинете появился Хильер.
– Говорят, вы кого-то задержали, – сказал он.
Линли снял очки. Перед тем как ответить, он глянул на спутника Хильера: мужчину лет тридцати, в синих джинсах, ковбойских сапогах и широкополом стетсоне. Определенно не коп, подумал Линли.
– Мы с вами не встречались?.. – спросил он у мужчины.
Хильер нетерпеливо произнес:
– Это Митчелл Корсико, из «Сорс». Наш внедренный журналист. Что там у вас за подозреваемый, суперинтендант?
Линли аккуратно перевернул отчет экспертов лицевой стороной вниз.
– Сэр, я бы хотел переговорить с вами наедине…
– В этом, – сказал Хильер, – нет необходимости.
Корсико поспешно промямлил, переводя взгляд с одного офицера полиции на другого:
– С вашего позволения, я выйду.
– Я сказал…
– Благодарю. – Линли подождал, пока журналист не скроется в коридоре, и только тогда заговорил: – Вы сказали, что у меня будет сорок восемь часов до появления в команде репортера. Это время еще не истекло.
– С этим вам придется обращаться не ко мне, суперинтендант. Решение было принято на высшем уровне.
– Где же именно?
– Отдел по связям с общественностью сделал предложение. Я счел его подходящим.
– Я вынужден протестовать. Мы не только нарушаем все правила, но и неоправданно рискуем.
Хильеру эти слова удовольствия не доставили.
– Слушайте, что я вам говорю! – рявкнул он. – Пресса рвет нас на части. История с убийствами на первых полосах всех газет без исключения и на всех новостных каналах. Если только нам не повезет и какой-нибудь горячий араб не бросит бомбу на Гросвенор-сквер, нам не миновать скандала. Митч на нашей стороне…
– Вы не можете этого знать, – возразил Линли. – И вы заверили, сэр, что репортер будет из серьезного издания.
– И, – продолжал Хильер, демонстративно не обращая внимания на слова Линли, – у него есть неплохая идея. Его редактор позвонил в отдел по связям с общественностью, и те дали добро. – Он повернулся к двери и крикнул: – Митч! Зайдите к нам, пожалуйста.
Корсико вернулся. Сдвинув шляпу на затылок, он обратился к Линли его же словами:
– Суперинтендант, я понимаю, что мы нарушаем все правила, но вы не волнуйтесь. Я хотел бы начать с биографического очерка о каком-либо из офицеров – чтобы познакомить читателей с процессом расследования через рассказы о людях, занятых в нем. Начать я хочу с вас. Кто вы такой и что вы здесь делаете. Поверьте, в очерке не появится ни одной подробности о самом следствии, которую вы не разрешите включить.
– У меня нет времени на то, чтобы давать интервью, – сказал Линли.
Корсико вскинул руки.
– Так никто же и не просит у вас интервью, – сказал он. – Я уже обладаю массой сведений – благодаря помощнику комиссара, он был так любезен. У вас я прошу лишь разрешения быть мухой на стене.
– Я не могу его дать.
– А я могу, – заявил Хильер. – И даю. Я верю в вас, Митч. Вы ведь понимаете, насколько деликатная сложилась у нас ситуация. Пойдемте, я представлю вас остальным. Вы еще не видели наш оперативный штаб? Думаю, вам будет интересно туда заглянуть.
С этими словами Хильер в сопровождении Корсико покинул кабинет. Линли, ошеломленный, смотрел им вслед. При появлении помощника комиссара он встал, но теперь медленно опустился на стул. Похоже, в отделе по связям с общественностью все окончательно лишились разума.
Кому звонить? Кому жаловаться? Первый, о ком подумалось, был Уэбберли. Не сможет ли суперинтендант повлиять на события, все еще пребывая в санатории? Нет, это не в его власти, понял Линли. Хильер теперь пляшет под дудку вышестоящих чинов, и весь авторитет Уэбберли в такой ситуации бессилен. Единственным человеком, который смог бы остановить это безумие, был сам комиссар, но чего Линли добьется обращением к нему? Скорее всего, его самого отстранят от дела.
Биографический очерк, повторил он про себя, все еще не веря своим ушам. Господи, что будет дальше? Глянцевые портреты в «Хеллоу!» или участие в каком-нибудь бессмысленном ток-шоу?
