Он сунул руки в задние карманы синих джинсов. Джинсы, как обычно, были узкими и плотно обтягивали бедра. Она увидела холмик – там, где находится пенис. И отвела взгляд.
– Дома творится что-то несусветное, – продолжал Грифф. – Из-за этого я был сам не свой, прости. У Арабеллы бушуют гормоны, у малышки колики. Наша мастерская почти без заказов, дела идут неважно. Так что видишь, у меня забот полон рот, и я начал думать о тебе как еще об одной проблеме, которую приходится решать. Поэтому я и вел себя не самым лучшим образом.
– Да. Это так.
– Но это не означало… не означает, будто ты мне больше не нужна. Просто все эти сложности…
– Жизнь не должна быть сложной, – перебила она. – Это ты сделал ее такой.
– Рика, я же не могу уйти от нее. Пока не могу. У нас только что родился ребенок. Если бы я поступил так, то доказал бы, что не достоин ни Арабеллы, ни тебя. Разве ты этого не понимаешь?
– Тебя никто и не просил уходить.
– Все шло именно к тому, ты знаешь не хуже меня.
Ульрика замолчала. Она понимала, что давно уже пора задавать те вопросы, ради которых она и затеяла разговор, но темные глаза Гриффа отвлекали. Не только отвлекали, но и тянули обратно в прошлое. Туда, где он рядом с ней. Где его тело пышет жаром. Где он входит в нее – о, этот головокружительный момент! То было не просто соединение плоти с плотью. То соединялись души.
Она отгородилась от наплыва воспоминаний.
– Да. Наверное, так и было, – сказала она.
– Ты знаешь, что мы шли к этому. Ты видела, что я чувствовал. Что я чувствую…
Он приблизился к ней. В горле у нее что-то быстро и легко запульсировало. В теле образовался жар, сконцентрировался в низу живота. Между ног стало влажно – совершенно против воли.
– Это все плотское, – попробовала Ульрика остановить происходящее. – Только дурак мог принять это за настоящее чувство.
Грифф был уже так близко к ней, что она уловила запах. Не запах лосьона. Не одеколона и не геля после бритья. Это был его запах, созданный из запахов волос, кожи и секса.
Он протянул руку и прикоснулся к ней. Пальцы скользнули по ее виску, спустились ниже. Задержались на мочке. Провели линию к подбородку. Потом Грифф уронил руку.
– Мы ведь по-прежнему вместе, да? – спросил он. – Ничего не изменилось между нами?
– Грифф, послушай… – произнесла она.
Но в голосе ее не было твердости. И он слышит это не хуже ее. И он понимает, что это означает. Потому что это может означать только одно… О, как он близко, этот запах, эта сила… Он опрокидывает ее, обеими руками прижимает ее ладони к кровати и целует, целует. Ее бедра подхватывают ритмичный танец и вскидываются, вскидываются, потому что все отступило, ничто больше не имеет значения, только желание, обладание и упоение.
Да, он чувствует то же самое. Она знала, что если опустит глаза (а она этого ни за что не сделает), то увидит доказательство под тканью узких джинсов.
Грифф хриплым голосом спросил:
– Что послушать, Рика? Мое сердце? Твое? Послушать, о чем они говорят? Я хочу, чтобы ты вернулась. Это безумие. Это глупо. Я ничего не могу предложить, лишь одно: я хочу тебя. Не знаю, что принесет завтрашний день. Может быть, мы завтра умрем. Я просто хочу, чтобы ты все это знала.
И когда он стал целовать ее, она не стала вырываться из объятий. Он нашел ее губы, и они раскрылись, покорные движениям его языка. Она отступила к столу, и он прижался к ней, чтобы в ее живот еще сильней вдавился его твердый и горячий холмик.
– Позволь мне вернуться, Рика, – шептал он.
Она обвила руками его шею и жадно поцеловала его. Со всех сторон подстерегают опасности, но больше ни о чем не нужно беспокоиться. Потому что от любых опасностей заслонит и защитит вот это – сыпучий шелк волос, в который она погружает пальцы, рот, впившийся в шею, ищущие ее грудь руки, жаркие прикосновения тела, ее желание обладать им и полное равнодушие ко всему, даже к тому, что кто-нибудь может в любую минуту заглянуть в кабинет.
Они все сделают быстро, говорила она себе. Все равно невозможно будет расстаться, пока не…
Молнии, пуговки, все сброшено; оба застонали от наслаждения, когда он посадил ее на стол и вошел в нее. Вновь сомкнулись губы, ее руки скользят по мускулистой спине, а он обхватывает ее бедра и грубо, сильно пронзает ее, но хочется еще сильнее и грубее. И вот уже все внутри сжимается, волны поднимаются и… она летит куда-то… А мгновением позже и он достиг экстаза, прерывисто дыша. Они слились в одно, чувствуя безопасность и покой, хотя не прошло и шестидесяти секунд.
Медленно они оторвались друг от друга. Она видела, что Гриффин раскраснелся, и подумала, что ее лицо, должно быть, тоже горит. Он часто дышал и выглядел ошеломленным.
– Я не думал, что так случится, – сказал он.
– И я.
– Это оттого, что мы снова вместе.
– Да, я знаю.
– Я не могу остановиться. Пробовал уже, не раз. Не получается. Потому что, когда я вижу тебя…
– Знаю, – повторила она. – Со мной то же самое.
