– Я спросил, что сделали ей в реанимации. Естественный вопрос, не правда ли, все об этом спрашивают. Мне сказали, что они вскрыли грудную клетку и увидели отверстия, проделанные пулей. Врачу пришлось просунуть палец в одно из них, чтобы остановить кровотечение, только представьте, и я тоже хотел представить себе это, потому что я должен был знать. Я должен был понять, потому что если она дышала хотя бы слабо… Но мне сказали, что приток крови к мозгу был недостаточен. И к тому времени, когда они восстановили снабжение кислородом… О, сейчас она дышит при помощи аппарата, и сердце ее бьется, но ее мозг… Мозг Хелен умер.
– Господи всемогущий! – Хильер прошел к столу для совещаний, вытащил стул и жестом показал Линли, что этот стул для него. – Я искренне вам сочувствую, Томас.
Только не по имени, думал Линли. Он не вынесет звука своего имени.
– Он нашел нас, понимаете? – сказал он. – Вы это понимаете? Нашел ее. Хелен. Он нашел ее. Он нашел ее. Вы сами видите. Вы знаете, как это все случилось.
– Что это значит? О чем вы говорите?
– Я говорю о статье, сэр. Я говорю о журналисте, внедренном в следственную группу. Я говорю о наших жизнях, вложенных в руки…
– Нет!
Хильер возвысил голос. Но сделал это не столько в гневе, сколько от отчаяния. Это было последней попыткой сдержать неумолимо накатывающий поток.
– Он звонил мне после выхода статьи. Он упомянул ее имя. Мы дали ему ключ, карту, что угодно, и он нашел мою жену.
– Это невозможно, – сказал Хильер. – Я сам читал статью. Там не было ничего, что могло бы навести…
– Там было все, что нужно. – Теперь и его голос зазвучал громче, гнев питался отказом Хильера признать его правоту. – И начало всему положили вы, когда стали заигрывать с прессой. Телевидение, таблоиды, радио, газеты. Вы с Диконом – вы оба – думали, что сможете использовать средства массовой информации в своих целях, как ловкие политики, но посмотрите, к чему это привело. Вы видите, к чему это привело?
Хильер поднял руки ладонями кверху – понятный всем язык жестов, просьба остановиться.
– Томас. Томми, – сказал он. – Это не… – Он замолчал. Он посмотрел на дверь, и в его глазах Линли прочитал вопрос: где этот чертов кофе? Где сэндвичи? Сейчас так необходимо перевести тему разговора на что-то другое, нужно же как-то отвлечь этого сумасшедшего. – Я не хочу спорить. Вы должны вернуться в больницу. Вы должны быть со своей семьей. Вам нужна их поддержка…
– Господи, да нет у меня больше семьи! – В конце концов его эмоции прорвались наружу. – Она умерла. А ребенок… ребенок… Они хотят продержать ее на аппаратах два месяца, а то и дольше. Если получится. Вы понимаете? Ни живой, ни мертвой, а мы все будем наблюдать за этим… А вы… Будьте вы прокляты! Это из-за вас все случилось. И я никогда…
– Остановитесь. Хватит. Хватит. Вы сейчас сам не свой от горя. Ничего не делайте и ничего не говорите… Потому что потом вы будете жалеть…
– О чем? О чем еще мне жалеть?
Его голос предательски сорвался, и он возненавидел себя за это, за то, что обнажил израненную душу. Он больше не мужчина, а жалкое подобие, червяк, беспомощный перед солнцем, ветром и стихиями, который может только корчиться и страдать, потому что это конец, это конец, и он никогда не ожидал…
Ему не оставалось больше ничего, кроме прыжка на Хильера. Достать его, схватить, заставить его…
Сильные руки остановили его. Откуда-то из-за спины, значит, это не Хильер. Над ухом послышался голос:
– О господи, босс. Вам надо уходить. Пойдемте со мной. Полегче, полегче, босс.
Уинстон Нката, подумал он. Откуда он взялся? Или он все время находился здесь, незамеченный?
– Уведите его.
Это говорил Хильер, с платком, прижатым к лицу, и рука, которая держала платок, дрожала.
Линли обернулся на сержанта. Все, в том числе и Нкату, скрывало дрожащее марево. Но даже сквозь эту непонятную дымку Линли видел выражение лица Нкаты, когда тот обнял его.
– Пойдемте со мной, босс, – проговорил Нката ему на ухо, – пойдемте.
День уже клонился к вечеру, когда Ульрика наконец определилась, как действовать дальше. Встреча с тетушкой Джека Винесса в Бермондси показала, что обходные пути не приведут к цели. Ульрика начала со списка дат, которые раньше получила от Скотленд-Ярда. На его основе она построила таблицу, ряды и колонки которой вмещали даты, имена жертв и имена тех, кого подозревает полиция. Ячейки таблицы были широкими, чтобы туда можно было вписать все относящиеся к делу факты, которые в том или ином свете освещают ее работников.
Сначала она написала: «10 сентября». Потом: «Антон Райд».
После этого на листке появилось: «20 октября. Джаред Сальваторе».
Дальнейшие строчки возникали быстрее, одна за другой:
«25 ноября. Деннис Батчер.
10 декабря. Киммо Торн.
18 декабря. Шон Лейвери.
8 января. Дейви Бентон».
К счастью, последний мальчик был не из «Колосса», и за это Ульрика возблагодарила Бога. Не имела к ним отношения и жена суперинтенданта, если уж на то пошло, а ведь это тоже нужно учитывать.
