– Сестра Хелен случайно нашла ее у себя в сумке, – сказала Джудит. – Я еще не прочитала. И даже не знала о статье, так что когда Сибил и Пен сказали… – Но что-то она уже видела, какой-то фрагмент, потому что подошла к нему вплотную и обняла его. – Это не из-за статьи так вышло. Ты не должен так думать. Если ты будешь верить…
Он пытался ответить. Горло ему не повиновалось.
– Ты должен быть рядом с ней, – сказала Джудит.
Он слепо затряс головой. Он развернулся на каблуках и вышел из больницы, вернулся к машине. Он слышал, как она зовет, и через мгновение послышался голос Сент-Джеймса, который, наверное, был где-то рядом во время его разговора с Джудит. Но остановиться и объяснить им все он уже не мог. Он должен был двигаться, ехать, делать то, что должно было быть давно уже сделано.
Он поехал к мосту. Ему хотелось скорости. Хотелось действия. На улице было холодно, серо и сыро, по всем признакам надвигался ливень, но когда первые капли наконец полетели с неба, он уже сворачивал на проспект, и для него они стали лишь мелкой помехой, эти брызги на лобовом стекле. В его жизни уже разворачивалась драма, в которой он не хотел быть ни зрителем, ни участником, но…
На въезде в Скотленд-Ярд охранник махнул рукой: «Проезжайте», Линли кивнул и спустился на подземную парковку, где оставил «бентли» и на некоторое время задержался без движения в полумраке, чтобы отдышаться, потому что вдруг понял, что всю дорогу от больницы он не дышал, не дышал с тех пор, как вернул сестре роковой таблоид.
Он направился к лифту. Его целью был корпус «Тауэр», это орлиное гнездо, откуда открывался вид на Сент-Джеймс-парк, такой разный в разные времена года. Он шел туда как в тумане, из которого выныривали лица и голоса, но ни слов, ни людей он не различал.
Когда он оказался у кабинета помощника комиссара Хильера, путь ему преградила секретарша. Джуди Макинтош проговорила:
– Суперинтендант… – своим самым официальным голосом, но потом что-то прочитала в его лице или поняла что-то впервые в жизни, потому что продолжила совсем другим тоном: – Томми, боже мой, – и в голосе ее было столько сочувствия, что он едва это вынес. – Ваше место не здесь. Возвращайтесь в больницу.
– Он там?
– Да. Но…
– Тогда отойдите, пожалуйста.
– Томми, я не хочу никого звать…
– И не надо. Джуди, прошу вас, отойдите в сторону.
– Позвольте мне хотя бы предупредить его.
Она отступила к столу, где стоял телефон, хотя на ее месте любая разумная женщина бросилась бы вперед Линли в кабинет Хильера. Но она все делала в соответствии с правилами, и это ее подвело, потому что, видя перед собой свободный путь, Линли сделал шаг к двери и вошел внутрь.
Хильер говорил по телефону.
– Сколько уже? – говорил он. – Хорошо. Я хочу, чтобы делалось все возможное… Разумеется, этим должен заниматься особый оперативный отряд. Никто не смеет напасть на жену… – И тут он увидел Линли. – Я перезвоню. Продолжайте.
Он положил трубку, поднялся и вышел из-за стола.
– Как она?
Линли не отвечал. Его сердце бешено билось о грудную клетку.
Хильер указал на телефон.
– Это был участок в Белгрейвии. Они набирают со всего города добровольцев из полицейских, которые сейчас в отпуске, сменились с дежурства и так далее. Все просят, чтобы их подключили к расследованию. Оперативная группа уже действует. Со вчерашнего дня на это дело брошены все силы.
– Это неважно.
– Что? Присядьте. Сюда. Я принесу вам что-нибудь выпить. Вы сумели поспать? Поесть?
Хильер потянулся к телефону. Он набрал номер и сказал, чтобы принесли сэндвичи, кофе, все равно какой, любой, просто принесите в кабинет как можно скорее. Сначала кофе. И снова спросил у Линли:
– Как она?
– Ее мозг мертв. – Он впервые произнес эти слова вслух. – Мозг Хелен мертв. Мозг моей жены мертв.
Лицо Хильера посерело.
– Но мне сказали, что это пулевое ранение в грудь… Как такое может быть?
Линли сообщил ему все подробности, ощутив странную потребность в боли, которую причиняло ему перечисление каждой детали, одной за другой.
– Диаметр раны был маленький. Сначала они не увидели, что… – Нет. Это можно сказать иначе. – Пуля прошла прямо через артерию. Затем через отделы сердца. Я не знаю порядок, точный маршрут, но полагаю, вы получили общее представление.
– Не…
Надо. Надо.
– Но, – продолжал он с нажимом, – ее сердце еще продолжало биться, поэтому в груди стала собираться кровь. В карете «скорой помощи» этого еще не знали. Было потеряно слишком много времени. Поэтому когда ее наконец доставили в больницу, у нее уже не было пульса, не было кровяного давления. Ей в рот сунули трубку, еще одну в грудь, и тогда из нее полилась кровь… хлынула… Только тогда они поняли, только тогда….
Когда он делал вдох, то слышал, как воздух со скрежетом проникает в его легкие; очевидно, это слышал и Хильер. И Линли трясло при мысли, что он выставляет свои чувства напоказ, которые затем так легко будет использовать против него.
– Присядьте, – сказал Хильер. – Пожалуйста. Будет лучше, если вы сядете.
Не то, думал Линли. Совсем не то.
