– Шон Лейвери? – спросил Гринэм, подумав.
– Бинго.
– Он только сегодня не пришел занятия, а так все время был.
– Разве вы не должны были сообщить об этом?
– В конце дня – да. Вдруг он просто опаздывает.
– Как вы, вероятно, прочитали в «Ивнинг стандард», тело подростка было найдено в районе Лондонского моста примерно в половине пятого утра.
– Это Шон?
– Еще не знаем. Но если да, то он будет вторым.
– А первый – Киммо Торн. Вы имеете в виду, что убийца один и тот же. Серийный…
– Слава богу, хоть кто-то здесь читает газеты. А то я уже начала задумываться, как так вышло, что о смерти Киммо в «Колоссе» никто не знает. Вы знали, но ни с кем об этом не говорили. Почему?
Гринэм переминался с одной ноги на другую. Явно испытывая неловкость от собственных слов, он произнес:
– Дело в том, что у нас существует некоторое разделение. Ульрика и руководители адаптационных курсов с одной стороны, а мы, все остальные, – с другой.
– И Киммо был все еще на уровне адаптации.
– Да.
– И все-таки вы знали его.
Гринэма не напугало скрытое обвинение, которое при желании можно было расслышать в словах констебля.
– Да, я знал его, – сказал он. – Но разве можно было не знать, кто такой Киммо? Юный трансвестит? Накрашенный помадой и тенями? Его трудно было не заметить и еще труднее забыть, если вы понимаете, о чем я. И я не единственный. Все о нем узнали через пять минут после его появления здесь.
– А второй мальчик? Шон?
– Этот – одиночка. Немного враждебен. Не хотел сюда ходить, но согласился посмотреть, что это за компьютеры такие. Со временем, думаю, мы бы смогли…
– Прошедшее время, – перебила его Барбара.
Над верхней губой Гринэма выступил пот.
– То тело, о котором вы говорили…
– Мы еще не знаем, кто это.
– Наверное, я предположил… раз вы здесь, и вообще…
– Постарайтесь ничего не предполагать раньше времени.
Барбара вынула блокнот. Она заметила, как на пухлом лице Гринэма промелькнула тревога.
– Расскажите мне о себе, мистер Гринэм, – попросила она.
Он быстро оправился:
– Адрес? Образование? Родители? Хобби? Убиваю ли я подростков в свободное время?
– Начните с того, каково ваше место в здешней иерархии.
– У нас нет иерархии.
– Вы только что сказали, что в «Колоссе» существует разделение. Ульрика и адаптационные курсы с одной стороны. Все остальные – с другой. А теперь утверждаете, что иерархии нет. Как-то не вяжется.
– Вы неправильно меня поняли, – пояснил Гринэм, не смутившись на этот раз. – Разделение, о котором я говорил, имеет отношение к информации и ее распределению. Только и всего. А в целом мы здесь, в «Колоссе», все в одной лодке. Мы спасаем детей. Вот чем мы занимаемся.
Барбара задумчиво кивнула.
– Расскажите это Киммо Торну. И давно вы работаете тут?
– Четыре года, – ответил он.
– А до этого?
– Я по профессии школьный учитель. Работал в Северном Лондоне. – Он назвал начальную школу в Килбурне. И прежде чем она спросила его о причинах перехода на другую работу, он по собственному почину поведал ей, что ушел из той школы потому, что понял: его призвание – дети постарше. И добавил, что помимо этого у него возникли проблемы с директором. Когда Барбара захотела уточнить, какого рода были эти проблемы, он откровенно признался, что не сошелся с начальством во взглядах на дисциплину.
– Какую же точку зрения вы отстаивали? – поинтересовалась Барбара. – Что детей надо холить и лелеять или что лучше держать их в ежовых рукавицах?
– У вас, похоже, есть избитые выражения на все случаи жизни.
– Я ходячая энциклопедия избитых выражений. Так что насчет дисциплины?
– Разумеется, речь не шла о телесных наказаниях, а о жесткой дисциплине в классе, подкрепляемой лишением определенных привилегий, внушениями, краткими периодами остракизма. Такого рода меры.
– А также высмеивание ребенка перед одноклассниками? Ношение колпака, да?
Гринэм покраснел.
– Я стараюсь быть с вами честным. Вы все равно позвоните им, я знаю. И вам скажут, что мы разошлись во мнениях. Но это же нормально. Все люди разные и придерживаются разных точек зрения.
– Точно, – сказала Барбара. – Мы все разные и судим обо всем по-разному. А здесь у вас возникают разногласия? Разногласия, ведущие к конфликту, который, в свою очередь, ведет к… К чему угодно. Кстати, то разделение, о котором вы говорили, – оно не стало камнем преткновения?
– Я повторю вам то, что уже пытался объяснить. Все мы здесь в одной лодке. Цель «Колосса» – это дети. Поговорите с нашими сотрудниками. Они все скажут вам то же самое, и тогда вы поймете. А теперь, если вы позволите, я покину вас. Юсуфу нужна моя помощь.
И он вернулся в класс, где Юсуф склонился над сканером с таким видом, будто хотел разбить его молотком. Барбара вполне разделяла его чувства по отношению к оргтехнике.
