– Вы не спрашивали свою жену, не было ли от него известий? Не звонил ли он? Может, заходил?
– Она не отвечает на телефонные звонки, – ответил Сэвидж. – Она недостаточно хорошо владеет английским. Ей не хватает уверенности.
– А все остальное?
– Что вы имеете в виду?
– Что она могла как-то иначе получить известие от Шона. Вы ее спрашивали об этом?
– Это было бы лишнее. Она сразу бы мне рассказала. Она знает, что я очень переживаю.
– Каковы ее отношения с мальчиком?
– А при чем здесь это?
– Мистер Сэвидж, я должен спросить вас об этом, – спокойно произнес Линли, глядя священнику в глаза. – Она значительно моложе вас.
– Ей девятнадцать лет.
– По возрасту она ближе к вашим приемным сыновьям, чем к вам.
– Мы сейчас говорим не о моем браке, не о моей жене и не о моем возрасте, не так ли, суперинтендант?
«Именно об этом мы сейчас и говорим», – подумал Линли и продолжал расспрашивать Сэвиджа:
– Вам сколько лет? Лет сорок? То есть вы на двадцать – двадцать пять лет старше ее. Какого возраста были жившие с вами подростки?
Сэвидж от возмущения как будто вырос в размерах, его голос звенел, когда он ответил:
– Сейчас нам нужно найти пропавшего мальчика. Обостряет ситуацию то, что в городе орудует маньяк, если верить газетам. Так что если вы, провалив дело, думаете, будто я позволю отвлечь меня на другие темы, то вы ошибаетесь.
Сэвидж не ждал ответной реплики Линли. Он подошел к книжному стеллажу, на котором стоял небольшой проигрыватель и ряд книжек в мягких обложках, на вид ни разу не читанных. С верхней полки он снял фотографию в простой деревянной рамке и сунул ее в руки Линли.
На фотографии был запечатлен сам Сэвидж все в тех же африканских одеждах, обнимающий за плечи серьезного мальчика в мешковатом спортивном костюме. На голове у мальчика буйствовали кудряшки, а на лице застыло настороженное выражение – как у собаки, которую слишком часто после прогулки запирали в клетку приюта. Его кожа была очень темной, лишь немного светлее, чем у жены Сэвиджа. И еще он однозначно был тем самым мальчиком, чье тело этим утром нашли на Шанд-стрит.
Линли оторвал глаза от фотографии. Избегая смотреть на Сэвиджа, он оглядел плакаты, которыми Шон украсил стены своей комнаты: страстно проповедующий что-то Луис Фаррахан, Элайджа Мухаммад в окружении членов «Нации ислама», юный Мохаммед Али – вероятно, самый известный из обращенных.
– Мистер Сэвидж… – начал он наконец и вновь умолк на мгновение, не зная, как сообщить тяжелую новость.
Тело в туннеле вдруг стало слишком живым и реальным – с того момента, когда ему нашлось имя. Теперь тело превратилось в человека, чья смерть отзовется в людях жаждой мщения, стремлением воздать преступнику по заслугам или хотя бы желанием выразить элементарное соболезнование родственникам погибшего.
– Мне очень жаль, – собрался с мыслями Линли. – Я вынужден попросить вас взглянуть на тело. Его обнаружили сегодня утром на южном берегу реки.
– О господи. Это же не… – выговорил Сэвидж.
– Надеюсь, что нет, – сказал Линли, хотя он знал, что это Шон Лейвери.
Он взял священника под руку, чтобы поддержать его. У него возникли новые вопросы к приемному отцу убитого мальчика, но в данный момент они могли и подождать.
Ульрика сумела передохнуть у себя в кабинете, дожидаясь, пока Джек Винесс отключит телефоны и приберет приемную к следующему рабочему дню. Как только она ответила на его прощальное «до завтра» и услышала, как за ним захлопнулась дверь, то немедленно отправилась на поиски Гриффа.
Вместо этого в пустом коридоре она встретила Робби Килфойла. Из двух больших мешков он доставал футболки и спортивные куртки с логотипом «Колосса» и складывал их в шкаф под витриной, где выставлялись образцы товаров. По крайней мере, про это Грифф не соврал, подумала Ульрика. Он действительно потратил какое-то время в своей мастерской, чтобы выполнить заказ «Колосса».
Она ведь сомневалась в этом. Когда они встретились в «Чарли Чаплине», она первым делом спросила:
– Где ты был весь день, Грифф?
И сама же поморщилась оттого, как это прозвучало, и оттого, что поняла: Грифф знает, что она и так знает.
– Не надо, – произнес он без каких-либо пояснений (они же оба все понимают) и рассказал ей, что какой-то механизм в печатном станке сломался и пришлось нести его в ремонт. – Я же говорил тебе, что задержусь сегодня в мастерской. Ты хотела, чтобы я принес еще футболок, помнишь? – Это был типичный прием Гриффа: я делал то, о чем ты сама меня просила, подразумевал он.
– Робби, ты не видел Гриффа? – спросила Ульрика у Килфойла. – Мне нужно поговорить с ним.
Сидя на корточках, Робби отвлекся от своего занятия и сдвинул кепку, с которой не расставался, на затылок.
– Он помогает новой группе в походе, – сказал он. – Они поехали на реку. Отсюда отправились… часа два назад. – На лице Робби было написано иное, а именно его сарказм по поводу того, что она – директор – не знает того, что ей положено знать. – Он оставил заказ… – он кивнул на мешки с футболками, – на складе. Я подумал, что лучше сразу положить все на место. Я могу тебе помочь?
– Мне? Помочь?
