Он не ответил сразу, и тогда Барбара вновь оторвалась от писанины. И наткнулась на его взгляд. И поняла, что он специально ее вынудил посмотреть на него, и теперь страшно доволен, что это ему удалось. Без всякого выражения она повторила вопрос.
– В Стокуэлле, – сказал он наконец. – Недолго.
– А перед этим?
– В Льюисхэме. Послушайте, разве это имеет значение?
– На данном этапе все имеет значение. – Барбара не торопясь записала в блокноте «Стокуэлл» и «Льюисхэм». – Чем конкретно занимались? – спросила она, пририсовав к последней букве небольшой завиток. – Опекой? Проститутками? Одинокими мамашами?
Он во второй раз не ответил. Барбара подумала, что он снова играет в свои игры, но все же посмотрела на него. Но на этот раз он уставился не на нее, а на одного из глянцевых футболистов, якобы увлеченного «Холодным домом» в кожаном переплете. Барбара уже собиралась повторить вопрос, но Грифф к тому времени успел прийти к какому-то решению.
– Ладно, я расскажу, – сказал он. – Все равно узнаете. Меня уволили в обоих случаях.
– За что?
– Я не всегда нахожу общий язык с начальством, особенно если начальство – женщина. Иногда… – Он вновь направил на нее все свое внимание, темные бездонные глаза удерживали на себе ее взгляд. – В социальной работе всегда возникают споры. Они должны быть. Мы работаем с человеческими жизнями, а каждая жизнь отлична от других, не так ли?
– Можно и так сказать, – сказала Барбара, не совсем понимая, к чему клонит Стронг. Но он быстро все прояснил.
– Да. Так вот. У меня есть привычка прямо высказывать свое мнение, а женщинам свойственно негативно воспринимать прямоту. И заканчивалось все… давайте назовем это непониманием.
Ну-ну, вот оно, подумала Барбара, пресловутое непонимание. Просто оно всплыло не совсем в том месте, где она ожидала.
– Но с Ульрикой у вас таких проблем не возникает?
– Пока нет, – сказал он. – Но тут дело в самой Ульрике. Она не боится здоровой дискуссии в команде.
И здорового секса в команде тоже, по-видимому, не боится, не удержалась от мысленного сарказма Барбара. И даже предпочитает его всяким там дискуссиям.
– Так значит, вы с Ульрикой близки? – спросила она.
Но Стронг пока не был готов к признаниям.
– Она руководит организацией, – пожал он плечами.
– А когда вы не на работе?
– О чем вы?
– О том, спите ли вы со своим боссом. То есть меня интересует, как относятся другие руководители адаптационных групп к тому, что после работы вы с Ульрикой предаетесь плотским утехам. Да и не только они, и все остальные тоже. Кстати, не таким ли образом вы лишились предыдущих мест работы?
Он ровным голосом произнес:
– Вы не очень добрый человек.
– У меня нет времени на доброту, когда расследуется дело о пяти смертях.
– О пяти? Но не считаете ли вы… Мне сказали… Ульрика сказала, что вы пришли сюда…
– Я пришла сюда из-за Киммо, да. Но он лишь один из двух подростков, которых мы опознали, – сказала Барбара.
– Но вы же говорили, что Шон… Пропал только Шон, ведь так? Он жив… Вы не знаете…
– Сегодня утром мы обнаружили труп, и он вполне может оказаться Шоном. Ни за что не поверю, будто Ульрика вам этого не рассказала. Помимо этого, мы знаем, что одного из убитых зовут Джаред Сальваторе, а трое пока ждут, когда о них кто-нибудь спохватится. Всего пять.
Стронг ничего на это не ответил, но Барбаре показалось, что он по какой-то причине задержал дыхание. Что бы это значило? Через некоторое время он пробормотал:
– Господи…
– А что происходит с подростками, которые проходили адаптацию под вашим руководством, мистер Стронг? – спросила Барбара.
– Что вы хотите услышать?
– Отслеживаете ли вы их дальнейшую судьбу после двух первых недель в «Колоссе»?
– Нет. Не отслеживаю. То есть после меня они попадают к другому преподавателю. В случае если они хотят продолжать, конечно. Преподаватели ведут записи об успехах и посещаемости и сообщают обо всем Ульрике. Вся команда встречается дважды в месяц, и мы обсуждаем проблемы. С ребятами, которые особенно трудны, Ульрика сама проводит работу. – Он нахмурился, постучал пальцами по столешнице. – Если другие убитые окажутся нашими… Кто-то хочет дискредитировать «Колосс», – заявил он Барбаре. – Или одного из нас. Да, кто-то пытается очернить одного из нас.
– Вы думаете, таков мотив? – удивилась Барбара.
– Если хотя бы еще один из них – наш, то чем еще вы можете это объяснить?
– Тем, что детей подстерегает опасность в любой точке Лондона, – сказала Барбара, – но если они оказываются здесь, то эта опасность превращается в прямую угрозу.
– То есть вы считаете, что мы специально собрались здесь, чтобы убивать детей? – гневно вопросил Стронг.
Барбара улыбнулась и захлопнула блокнот.
– Это вы сказали, мистер Стронг, а не я, – завершила она беседу.
