Но если муж не дал знать, куда следует, о том, что ему надо было сообщить туда по мысли Малкиной, то спрашивается – что вышло из ее затеи, не провалилась ли она? Подумав, Михаил решил, что нет, не провалилась. Молва донесла, что председатель очень испугался и просил любовницу больше ему не звонить – «это очень опасно,» – сказал он. Любовница была оскорблена в лучших чувствах. Конфидентки советовали ей набить председателю морду. Но если Малкина владела ключами от квартиры, легко было представить, что владела и фотографиями, которые не показывала мужу, но могла предъявить председателю вкупе с ультиматумом: либо вы спите со мной, а не с ней, либо фотокарточки будут посланы в ЦК, а там таких оплошностей не прощают. Товарищ Суслов слыл моралистом и аскетом, товарищ Пельше – тоже. Но дело до них не дошло. Стороны конфликта достигли компромисса. Муж, учитывая ударное воздействие прелестей его жены и высокий социальный статус ее любовника, простил мадам Ярову. Мадам Малкина была переведена в другой институт того же госкомитета, который возглавлял любовник Яровой, с прибавлением в окладе. Пожалуй, самым непредсказуемым в этой истории оказалось еще одно. Начальник одного из пропагандистских отделов института Панферова, о котором и раньше было известно, что он любовник Малкиной, получил персональную надбавку к своему должностному окладу. Как минимум в этом смысле выстрел Малкиной не оказался холостым, хотя внешне никто не пострадал, даже любовник-председатель, если, конечно, не считать его отказа от продолжения связи с Яровой. Но у него вполне могли найтись для утешения другие возможности – министр есть министр. Вот только стала ли его утешительницей мадам Малкина, достаточно любвеобильная, чтобы управляться с несколькими любовниками одновременно, осталось неизвестным. Впрочем, вскоре пришли достоверные сведения о том, что ее сексуальный потенциал оказался востребован одним академиком до такой степени, что она стала его женой. Некоторое время спустя получила компенсацию за ущерб и мадам Ярова. Очевидно, по рекомендации председателя ее взяли в штат Государственного Комитета Совета Министров СССР по науке и технике. В нем даже на малых должностях платили вдвое больше, чем начальникам отделов в институтах первой категории. Пообщавшись по своим делам с чиновниками, Михаил понял, для кого был создан ГКНТ. Среди мужчин преобладали родственники крупных работников аппарата ЦК КПСС, Совета Министров СССР, видных военных. Женский состав, если он не предопределялся родственными или матримониальными связями с сильными мира сего, вобрал в себя просто много красивых утешительниц этих сильных и достославных координаторов научных и технических работ, изо дня в день приближающих нас к светлому будущему – победе коммунизма во всем мире.
Всем стало очень хорошо, но особенно мадам Малкиной, постоянно деятельной в своей сексуальной неуемности, к услугам которой принадлежал целый штат референтов и помощников нового мужа-академика и директора идеологического института, любимым занятием которого были посещения ЦК для определения курса и получения поручений, так что времени у любвеобильной дамы для ее основной работы находилось достаточно много. Всякая пакость беззастенчиво лезла наверх, чтоб не остаться среди обделенных благами жизни. Им было ясно, что надо делать. Точно также, как Люсе и Михаилу было ясно, что данный путь им не подходит.
