Обе были в некотором смысле примечательными фигурами. Первая, Ярова, обладала высокой фигурой, внушительными бедрами и красивым холодным лицом с холодными глазами. Молва уже давно гласила, что она является любовницей председателя госкомитета, которому принадлежал институт. Частые выезды в командировки за рубеж были не слабым подтверждением циркулирующих слухов. Вторая, Малкина, ростом вышла поменьше начальницы, однако выглядела при своем рельефе более фигуристой и ладной. Мысли, правда, в ее глазах и лице было видно существенно меньше. Все говорило о том, что она куда больше годится для работы в постели, чем для какой-то еще. Увидев, к какой двери направляется Михаил, дамы понимающе переглянулись, однако все-таки у него на глазах начали спускаться по лестнице вниз. А дальше Михаил их уже не видел, потому что закрыл за собой одну дверь, а, пройдя через маленький тамбур, открыл вторую дверь в Люсину комнату и тоже закрыл ее за собой. Люся как раз кончала собираться. – «Одну минуту, Миш, я сейчас.» Провозилась она, однако, несколько дольше, но наконец, закрыла свою сумку и они вышли из комнаты в тамбур, а там Михаил взялся за ручку двери, выходившей на лестничную площадку и потянул дверь на себя. То, что произошло в следующий миг, было для Михаила абсолютно неожиданным. И все же он успел поймать на руки падающую через дверной проем Малкину с широко открытым ртом, прежде, чем она растянулась на полу. Еще миг – и Михаилу стало ясно, в чем дело, и почему он удерживает в почти горизонтальном положении женщину с открытым ртом, из которого не вырвалось ни звука. Специалистке по сексуальным занятиям на работе (а Малкина несомненно относилась к числу лиц с величайшей профессиональной квалификацией в этом вопросе) было совершенно ясно, сколько времени требуется, чтобы двум коллегам обоего пола снять или расстегнуть штаны, устроиться на краю стола и приступить к желанной работе. Естественно, предварительно им надо было запереть обе двери – в тамбур и в рабочую комнату. А это значило, что надо было попытаться вышибить с разбегу плечом дверь, а если не получится, то после удара тут же поднять возможно больший крик, чтобы всполошить дежурного, сидящего в дирекции. Лишний свидетель факта прелюбодеяния не помешает. Стратегия и тактика были продуманы досконально. Подвело всего лишь одно – так, совсем незначительная мелочь – Михаил с Люсей даже не думали запираться, а в то мгновение, когда он потянул дверь на себя, Малкина должна была всадить в нее весь вес своего тела, но не всадила, потому что препятствие на ее пути вдруг исчезло и она перелетела через порог. Рот был распахнут в точности, когда надо, то есть к моменту приложения всей массы на скорости к двери, но в связи с ее отсутствием звук, который Малкина собиралась всей мощью выдохнуть при ударе через голосовые связки, легкие так ничего и не выдохнули.
За распахнутой дверью удерживающий Малкину Михаил увидел рослую фигуру Яровой. С трудом удерживаясь от смеха в этой немой сцене, Михаил участливо поинтересовался у Малкиной – «Вы не ушиблись?» Встав, наконец, на ноги, та кое-как перевела дух и молча вышла к начальнице из тамбура. Люся и Михаил вышли на площадку за ней и попрощались со своими набравшими в рот воды ловцами. На улице они дали себе волю и долго смеялись, вспоминая подробности задуманной операции с целью пресечения глумления над моралью на рабочих местах. Поборницы нравственности никак не ждали, что в комнате их отдела могло происходить что-то иное, кроме отправления недопустимых физиологических актов. Судили ли они по себе, Михаил точно сказать не мог, хотя и предполагал, что если б не так, они вряд ли бы поднялись на свой этаж, хронометрически высчитали величину паузы, прежде чем пойти на взлом.
