- Еще я бы хотела поблагодарить тебя, - эти слова приводят меня в недоумение, - помнишь мою просьбу в день твоей свадьбы? Взять ответственность на себя, выступить перед Безлицыми, предложить показать себя, - я не совсем понимаю, к чему она ведет, - своим предательством и связям с Мятежниками ты помогла осуществить задуманное, - она кладет что-то рядом со мной, - почитай, как только будешь готова.
Элеонора поднимается с места и покидает мою камеру, не сказав ни слова. Я слышу, как открывается и закрывается электронный замок.
Спустя несколько минут я раскрываю глаза, мой взгляд сразу же находит сложенную газету. Я сажусь и начинаю читать статью на первой полосе, где красуется фотография моей матери, а под ней подпись "Лидер повстанческого движения". У меня перехватывает дыхание, буквы сливаются, когда я понимаю, что случилось. В статье говорится о нападении Мятежников на резиденцию Безлицых, которое увенчалось успехом. Все члены Совета будут отданы под суд.
Элеонора смогла обернуть предательство в выгодном для себя свете. Теперь настоящие Мятежники будут казнены, а Безлицые продолжат быть у власти с той лишь разницей, что теперь их будут считать героями, спасших людей от тирании.
Отныне настоящие члены Совета - отважные Мятежники, осмелившиеся бросить вызов системе, а истинные повстанцы - Безлицые.
Меня будут судить не за предательство, а за причастность ко всем жестоким деяниям, которые успела сотворить моя мать. Оказывается, дети все же расплачиваются за грехи родителей.
В день суда за мной приходит Марго, она мой сопровождающий. Мы несколько раз мы виделись на допросах, которые, как я поняла, проводились с целью выяснить остался ли кто-то из Мятежников на свободе или же они заперли всех. Поскольку мне даже неизвестно точное количество повстанцев, то пользы от меня мало.
- Развернись лицом к стене, руки за спину, - велит Марго, она счастлива, мое заключение доставляет ей огромное удовольствие, спорить бессмысленно.
Я не ожидаю, что суд будет справедливым, мне даже не интересно, в чем меня будут обвинять, могу сказать лишь, что хочу положить всему конец.
- Элеонора сказала, что ты спасла Совет от нападения, как так вышло?
- Не сводила с тебя глаз, - Марго надевает наручники, а затем берет меня за локоть и выводит из камеры. - Видела ту сцену, что ты разыграла перед Дмитрием, чувство к нему тебя подвели, - одно упоминание его имени причиняет мне боль. - Я сразу поняла, что происходит что-то неладное, когда вы покинули резиденцию.
- Как тебе удалось нас найти? - не унимаюсь я, все эти вопросы я задавала ей раньше, когда она допрашивала меня, но все время их игнорировала.
- Дело в водителе, которого ты подкупила, - ухмыляется Марго, - ты привыкла использовать метод пряника, хотя мой, способ кнута, на деле оказался куда эффективнее.
Я замолкаю, думая о том, что по моей вине пострадал еще один человек. Марго не оставляет меня в покое, она наклоняется ближе, чтобы только я могла услышать то, что девушка собирается сказать:
- Ты привыкла к мысли о том, что все мы злодеи, а ты - воин, вынуждена тебя разочаровать, не у всех героев бывает счастливый конец.
Здание суда переполнено. В прошлый раз заседание проходило за закрытыми дверьми, но сейчас все иначе. Вспышки фотокамер, вопросы журналистов и толкучка вызывают у меня гнев. Судить собираются не всех, кто напал на резиденцию, а только людей, которых Элеонора считает более опасными, людей, которых другие обвиняют во всех грехах Совета.
Мятежники, которых сейчас называют Безлицыми, полностью игнорируют факт моего существования. Джеминг не удостаивает меня и взглядом, когда нас, двенадцать человек, сажают за решетку в зале суда. Валерия держится рядом, исподлобья я подглядываю за ними, потому как опасаюсь, что кто-нибудь может кинуться на меня. В конце концов, я предала предателей. Звучит очень глупо, а на деле иначе не скажешь.
Все замолкают, когда судья заходит в зал и объявляет о начале слушания. Пока зачитываются материалы дела, я ищу в толпе присутствующих Дмитрия. Я понимаю, что от одного его вида мне станет еще хуже, но ничего не могу с собой поделать. На суд явились все Безлицые, кроме него. Я несколько раз просматриваю зал, надеясь и в то же самое время, опасаясь, поймать взгляд моего мужа, но его карих глаз так и не нахожу.
Сегодня мне вынесут смертный приговор, а на днях моя жизнь оборвется, похоже, он так сильно ненавидит меня, что не желает увидеть даже в последний раз. Думаю, я поступила бы так же. Такова человеческая природа, людям делают больно, поэтому они причиняют боль в ответ.
Я оказываюсь права, когда предполагаю, что нас казнят. Судья озвучивает решение, стучит молотком, и зал оживляется. Журналисты подпрыгивают на своих местах, вопросы сыпятся градом, щелчки, вспышки фотокамер. Я начинаю паниковать из-за повышенного внимания, мечтая лишь о том, чтобы меня оставили в покое. Прикрываю лицо волосами и сутулюсь, только бы стать менее заметной. Мятежники толкаются, когда проходят мимо, что меня совсем не удивляет.
