- Нет, это правда, - удивляюсь собственному спокойствию, хоть раз в жизни голос меня не подводит, - я полагала, что Мятежникам удастся захватить власть и планировала сдать им тебя после нашей брачной ночи. В любом случае, я могла разобраться с тобой самостоятельно, если бы это потребовалось, - слова, что я произношу отравляют воздух, которым мы дышим. Если бы не разделяющая нас решетка, уверена, Дмитрий бы заставил меня сказать всю правду. Ему достаточно прикоснуться ко мне и увидеть реакцию, которую оказывает одна лишь его близость. - Ты клюнул на мою удочку, не могу сказать, что время с тобой было пыткой. По правде говоря, ты действительно хорош и знаешь, что нужно девушке.
Безлицый готов сорваться.
- Я бы никогда не смогла полюбить тебя, Дмитрий. Ты один из тех людей, что разрушили мою жизнь, не оставив мне ничего кроме пустоты. Вы превратили меня в ничто, поэтому я отплатила вам тем же.
Молчание, что служит мне ответом, похоже на пытку. Я жду, что мои слова заставят Дмитрия кинуть в меня обручальное кольцо и уйти, но он как всегда делает не то, что я от него ожидаю. Спустя вечность он подает голос, от звука которого я даю слабину. Отвращение и ненависть в его взгляде приносит такую боль, что не в силах стерпеть, я отворачиваюсь. Слезы катятся по моим щекам.
- Я не хочу тебя убивать, но и спасать больше не намерен, - это последние слова, которые он произносит.
После ухода Дмитрия я не могу сомкнуть глаз до самого утра, поскольку сегодня день моей казни, то не вижу причин для волнения, к полудню меня накроет вечный сон. Мне с трудом верится, что все это происходит по-настоящему. Я мерю шагами комнату, с каждым часом уверенность потихоньку покидает меня, и я начинаю волноваться. Думаю, испытывать страх перед смертью вполне нормальная реакция. Я стараюсь успокоиться, вспоминая все хорошее, что когда-либо было в моей жизни. Совсем скоро я, наконец, встречусь с людьми, по которым тосковала на протяжении нескольких лет.
Когда за мной приходит комиссар, чтобы сопроводить до пункта назначения, то удивляюсь, насколько быстро пролетело время. Я последний раз окидываю взглядом камеру, оставляя страхи, что преследовали меня с начала следствия. Как и прежде казнь будут транслировать в прямом эфире, более того на территорию временной тюрьмы вернули огромный экран, я слышала разговоры дежурных, на его установку ушел весь вчерашний день.
Мне не нужно выглядывать в окно, чтобы увидеть как много людей снаружи. Я слышу их голоса сквозь стены, я читаю их мысли, не глядя в глаза. Они собрались перед этим чертовым экраном, чтобы увидеть смерть Безлицых. Людей, которых они так долго ненавидели и боялись, кто вселял страх одним своим названием. Из двенадцати Мятежников, что умрут сегодня вместе со мной, я единственная, кто хоть как-то связан с Советом.
Я стараюсь успокоиться, хотя тот факт, что мою казнь будут снимать несколько камер, а по другую сторону стекла ее будут наблюдать те, кого я больше всего презираю, вселяет страх. Я так долго была слабой и трусливой, но у меня остался последний день, когда я могу показать, что во мне еще есть силы.
Комиссары говорят, что я первая на очереди, глубоко вздохнув, и высоко подняв голову, я заставляю себя думать о тех днях, что провела в компании Дмитрия.
Меня заводят в ослепительно белую комнату. Представляю, как собравшиеся в соседнем помещении Безлицые, молча, наблюдают за процессом. Мне с легкостью удается вообразить улыбку Марго и каменное выражение лица моей матери. Я мотаю головой, прогоняя мысли о них прочь.
На мне голубые штаны и такого же цвета футболка, руки за спиной скованы наручниками, от которых у меня ноют запястья. Охранник приказывает мне встать лицом к стене, чтобы освободить мне руки, затем велит лечь на кушетку, пока врач разбирается с препаратами.
Мое сердце готово вырваться из груди. Я глубоко дышу, вспоминая, какие темные у Дмитрия глаза, мягкие на ощупь губы, теплые прикосновения. Я думаю о словах любви, произнесенных в мой адрес, и мне тотчас становится легче. Я чуть приподнимаю голову и смотрю на свое отражение в зеркале, ненавидя саму мысль, что Дмитрий сидит по другую сторону, думая, что я его не выношу и никогда не питала к нему каких-либо чувств, кроме отвращения.
- Евгения Гриневская, - раздается голос из колонок, прикрепленных к стене, - вам предоставляется право последнего слова, вы можете сказать все, что считаете нужным, - Элеонора дает мне возможность высказаться, но вместо душераздирающей речи, я предпочитаю мучительное молчание. - Что ж, это ваш выбор.
Я опускаюсь обратно на койку и закрываю глаза, по крайней мере, это будет не больно и закончится в мгновение ока. Комиссар по-прежнему стоит рядом, держа оружие наготове, чувствую, какое огромное давление оказывает его присутствие. Врач все еще занят лекарствами, ожидание неминуемой гибели оказывается очередным испытанием, которое я должна выдержать.
- Сержант, придержите ее, - просит доктор.
