— Лично — нет, но видел по телику: он же медийная личность, можно сказать, «звезда» экрана! Я знаю его отца и мать, так как они тоже работают в медицине.
— Не в вашей больнице?
— Мишин отец владеет сетью клиник пластической хирургии, его мать там работает врачом… Отца я видел всего однажды, а с ней периодически встречаюсь: когда она приходит навестить сына, у всего отделения день корейской культуры!
— В каком смысле?
— В смысле еды: она привозит с собой целую гору блюд, и мы их едим.
— Какая хлебосольная дама!
— И не говорите, Алла Гурьевна, такой матери любой позавидует!
— Значит, она и прокурорская мамаша тоже? — задумчиво проговорила Алла. — Они совсем не похожи с вашим Михаилом — я имею в виду Евгения Александровича, конечно же!
— Вы из тех, кто не считает, что все корейцы на одно лицо? — усмехнулся Мономах.
— Конечно же нет! Оба брата весьма привлекательные мужчины, но старший… есть в нем что-то… такое!
— Какое «такое»?
— Э-э… пугающее?
— Он такой страшный?
— Наоборот, очень даже симпатичный, но…
— Но что?
— Вы бы видели, как он заломал гиганта Озерова, как в боевиках, честное слово. Никогда подобного не видела в реальной жизни! Озеров раскидал оперов, как кегли…
— У них же было это… табельное оружие?
— Да, но злодея требовалось взять живым, так как мы предполагали, что он орудует не один, — это во-первых. Во-вторых, мы хотели спасти жертву и надеялись, что, если ее в ангаре не окажется, задержанный расскажет, как ее найти! Так что оружие оперативники не использовали…
— А без него они беспомощны, как дети?
— Не то чтобы… Честно признаться, увидев, как действовал прокурор Пак, я тоже так подумала! Вы знаете, как его называют за глаза? Бешеный Пак!
— Серьезно? Почему?
— Я пыталась выяснить, но все, что удалось узнать, это об одном случае в суде.
— Интересно!
— Во время процесса над одним отморозком произошел неприятный инцидент, который мог закончиться трагически. В тот день охраны для заседания выделили мало — да что там, практически не выделили: в зале присутствовал всего один человек!
— А по телевизору показывают… — начал было Мономах.
— Ой, Владимир Всеволодович, я вас умоляю! — перебила его Алла. — Да, когда речь идет о всяких там рецидивистах и матерых убийцах, зал суда охраняется неплохо, а обвиняемого сопровождает вооруженный конвой. На обычных же заседаниях, особенно в мировом суде, куда изначально поступает большинство дел, зачастую нет вообще никакой охраны, а дело судьям и их помощникам приходится иметь с самыми разными людьми, и далеко не все они адекватные!
— Хорошо, — вздохнул Мономах, — я понял. Так чем же отличился Пак?
— Прокурор оказался в том здании случайно: хоть он тогда еще и не занимал столь высокой должности, но дел в мировых судах не вел никогда. Так вот, в зале суда присутствовал приятель обвиняемого, каким-то образом пронесший туда армейский нож. В момент оглашения приговора он взял в заложники секретаря суда и требовал выпустить обвиняемого. Пак в тот момент проходил по коридору, услышал какие-то странные звуки из зала и заглянул… Короче, мужика он обезвредил!
— Прям Бэтмен и Супермен в одном флаконе!
— Я думаю, возможно, прозвище прицепилось к нему после того случая… Хотя я могу и ошибаться. Кстати, именно Евгению Паку я передам дело, когда мы все закончим: он сам попросил.
— Вас, похоже, сильно впечатлил этот парень, а? — ехидно заметил Мономах.
— Не то слово! — искренне ответила Алла.
Занятно, ей показалось или он расстроился?
— В последний раз, когда мы общались, вы рассказывали, что задержали психа и девчонку, — переводя разговор на другую тему, сказал Мономах. — А что насчет главного злодея: он и в самом деле маньяк?
— Анкудинов под стражей, наконец-то! И да, полагаю, его с полным правом можно назвать маньяком, потому что он совершал убийства, ведомый навязчивой идеей.
— Какой?
— Это связано с его погибшей сестрой. Анкудинов тогда еще в школе учился, а сестра являлась его опекуном, так как их родители погибли. Занималась она, мягко говоря, сомнительным делом — работала в эскорт-услугах.
— То есть была проституткой? — уточнил Мономах.
— Можно и так сказать. Ее убил клиент: случайно, правда, а тело в ванне обнаружил ее младший брат.
— Не вижу связи, кроме воды в ванне!
— Во-первых, у девушки были татуировки, что, кстати, помешало ее успешной модельной карьере: для продвижения требовалось свести наколки, но она наотрез отказалась. Отсюда такая одержимость Анкудинова: женщины, которых он похищал и пытал, приходили в салон «Галактика» с целью избавиться от татушек.
— То есть он считал, что это неправильно?
— Верно, Анкудинов совершенно уверен в том, что татуировки — это «высокое» искусство, а потому их уничтожение — вандализм, ведь его сестра отказалась от модельной карьеры, чтобы их сохранить!
— А пытки водой — это-то откуда?
— Ну, во-первых, сестра умерла в воде, а убийца, спьяну решив, что она за ним наблюдает, накрыл ее лицо полотенцем. Вид мертвой сестры преследовал Анкудинова годами, а потом он увидел по телевизору передачу о вьетнамской войне, во время которой американские солдаты применяли вотербординг…
