Чтобы старший брат не перещеголял его с военными парадами, принц Фироз начинает свою долю спектакля. Он предпочел бы провести большую часть года в Европе, но война и политика финансовых ограничений майора Прайвит-Клэмпа словно сговорились задержать его в Индии. Поэтому Фироз крайне зол, но держит себя в руках, сухо заявляя, что если Магомет не может ехать на Ривьеру, то пусть Ривьера приедет к Магомету. Гостям его дома, похоже, нравится перемена декораций. Несколько лет назад принц обустроил свои покои в модном тогда
Фироз, еще более расточительный, чем его брат, является очевидным фаворитом чиновников Раджа. Несмотря на все автомобили, песни и мундиры, наваб остается могольским князем — тем типом традиционного монарха, который мало интересуется ирригацией, топографической съемкой или рациональным распределением сельскохозяйственных ресурсов. Для британских составителей отчетов очевидно, что наваб с большим удовольствием ест из металлического тхали, поставленного на пол, чем из тонкого мейсенского фарфора, который извлекается на свет божий, когда они обедают во дворце. Они подмечают страсть в глазах наваба, когда тот декламирует какой-нибудь куплет на фарси или поворачивает так и эдак эмалированную вещицу. Они знают, что в глубине души он считает их всех досадной, но временной помехой, а восемьдесят лет господства Британии на его земле — всего лишь эпизодом в истории, разворачивающейся под полумесяцем ислама.
С другой стороны, Фироз одержим манией новшеств. И, хотя это тоже тревожит британцев, настроенных более на прошлое, чем на будущее, идеи Фироза (как они понимают) соответствуют прогрессивному духу времени.
Днем гости дома развлекаются поло, теннисом и охотой. Охота — единственное занятие, в котором могут одновременно принимать участие все фракции дворца, от самых чопорных британцев до расслабленных денди, от яростнейших могольских придворных до самых робких девиц из богатых семей. Отстрел дикой птицы на озерах Фатехпура — другая отдушина, сложный ритуал, утихомиривающий страсти, которым подчинена жизнь в стенах дворца. В Фатехпуре вечеринка со стрельбой — всегда веселье. Таким образом, и Пран получает возможность поприсутствовать на охоте и впервые увидеть знаменитую миссис Прайвит-Клэмп.
Миссис Прайвит-Клэмп дважды выигрывала Женский кубок Аннандэйла и стреляла повсюду, от Гилгита[70] до Бхаратпура[71]. Тем не менее время от времени она обязана страдать на оскорбительном чисто женском пурда-стрельбище. Это сооружение расположено на благоразумном расстоянии от других, мужских, полигонов на берегу Султан-Джхиил, крупнейшего из фатехпурских озер. Стрельбище скрыто от любопытных глаз (как утиных, так и человеческих) с помощью хитрой системы ширм. Внутри все оборудовано так же хорошо, как и на других королевских полигонах. Брезентовые стулья, вешалки для жакетов и шляп, ящики с прохладительными напитками и стол, пронумерованные отделения которого набиты дробью и патронами. Здесь все готово к тому, чтобы сделать утреннюю стрельбу приятной и комфортной. Религиозные затруднения возникают только с заряжающими и поисковиками, так как мужчины из дворца не могут этого делать. Вместо них в стадо запущены специально обученные горничные и несколько ворчливых хиджр.
Для Шарлотты (Чарли) Прайвит-Клэмп находиться в окружении толпы ребят в сари — ненамного легче, чем ее отцу было бы смотреть на женщину в брюках. Тем не менее ноша англичанки в Индии тяжела, и не в правилах Шарлотты увиливать от ответственности, особенно когда на карту поставлена Наша Цивилизирующая Миссия. Когда вся компания добирается до озер и позиции распределены, Чарли не жалуется при виде того, как мужчины и европейские дамы взволнованно спешат на свои места, а ее супруг дружески потягивает виски с приезжим полковником из кавалерии Ходсона[72]. Вместо этого она скрежещет зубами и пытается завязать беседу с Зия Бегум и Амина Бегум, младшими женами наваба. Ни одна из них не имеет определенной точки зрения на погоду. Ни одна из них в действительности не говорит по-английски так, чтобы об этом стоило упоминать. Шарлотта опасается, что день будет долгим.