Англичанин по отцу, индиец по матери, герой этой книги вынужден перевоплощаться, становясь тем, кого в нем хотят видеть другие. В Индии он — мальчишка-неприкасаемый, в Англии — молодой аристократ. Меняя маски, он вдруг понимает, что своего лица у него уже нет. Этот реалистический роман, написанный сухим и размеренным языком, затягивает в себя, как воронка, и в конце концов выводит читателя на границы реальности, к метафизическому ужасу пустоты.Хари Кунзру, английский писатель индийского происхождения, несмотря на свою молодость, уже вошел в обойму лучших писателей Старого Света. Роман «Без лица» был признан в Англии лучшим литературным дебютом 2002 года.
Вспомни, как быстро я умею меняться. Все будет так, как было в тот день, когда я впервые говорил с тобой под большой пушкой Зам-Замой… В образе мальчика, одетого как белые люди, когда я впервые пришел в Дом Чудес. А во второй раз ты обернулся индусом. В кого воплотишься ты в третий раз?
Благодарю моих родителей, Рави и Хилари Кунзру, Саймона Проссера, Хэмиша Хэмилтона, Джонни Геллера, Ханну Гриффитс, Кэрол Джексон, Кертиса Брауна, Джеймса Флинта, Зади Смит, Джесс Клеверли, Снеха Соланки, the Borg (www.metamute.com), Розмари Гоуд, Джона Брэдшоу, Пенни Уорбертон, Элейн Пайк, Гастона и Франсуа, сотрудников восточного и индийского отделов Британской библиотеки, Google и всех остальное кто помог мне фактами, мнениями, деньгами и любовью во время создания этого романа.
ХАРИ КУНЗРУ, английский писатель индийского происхождения, несмотря на свою молодость, уже вошел в обойму лучших писателей Старого Света. Роман «Без лица» был признан в Англии лучшим литературным дебютом 2002 года.
Роман, в котором злоключения и унижения героев в правильной пропорции соединяются с юмором повествователя… Кунзру можно назвать современным Киплингом.
Кунзу — автор, наделенный огромным талантом, и его текст производит впечатление исключительно сильное, что редко бывает с первыми романами… Богатый, яркий и мастерски выдуманный.
Время действия: три года после начала нового столетия. Красная пыль, что некогда была плодородной горной почвой, дрожит в воздухе. Она оседает на всадника, который медленно продвигается по оврагам, избороздившим равнины к югу от гор. Пыль сушит горло, тонкой пленкой покрывает одежды, забивает поры розового потного английского лица.
Его зовут Рональд Форрестер, и пыль — его специальность. Точнее сказать — борьба с пылью. Членам Европейского клуба в Симле[1] не надоедает эта шутка: Форрестер — лесник[2]. Пару раз он пытался объяснить это подчиненным-индусам, но они не поняли юмора. Индусы полагают, что имя пришло к нему вместе с работой. Лесник-сахиб[3]. Как инженер-сахиб или мистер судья.
Форрестер-сахиб борется с пылью. Семь лет он провел в горах, высаживая защитные пояса молодых деревьев и добиваясь исполнения запретов на вырубку леса и нелицензированный выпас скота. Даже сейчас, в отпуске, работа следует за ним по пятам.
Он делает глоток солоноватой воды из фляжки и напрягается в седле, когда камни из-под копыт катятся по крутому, сухому склону. День клонится к вечеру, жара спадает. Небо испятнано иссиня-черными тучами, которые пригнал муссон, — со дня на день начнется сезон дождей. Он хочет, чтобы это случилось поскорее.
Форрестер приехал в эту страну именно потому, что здесь не было деревьев. На службе, посиживая на веранде правительственного бунгало, он полагал, что отсутствие деревьев сделает его путешествие тихим и спокойным. Теперь все вокруг ему не нравится. Безотрадная страна. Единственные растения здесь — пучки острой желтой травы и чахлые терновые кусты. В этом пейзаже он чувствует себя неловко, не на месте.
По утрам, когда солнце раскаляет его палатку, Форрестер видит сны. Сны о деревьях. Полки гималайских кедров шагают по долинам и по взгорьям. Этакие хвойные «красные мундиры»[4]. Баньяны, разметав корни-щупальца, черной листвой застят синеву неба. Дубы причудливых форм и плакучие ивы видоизменяются на грани сна и яви, пока он ворочается в постели. И он просыпается — потный, утомленный, раздраженный. Он едва успевает побриться, как пот и пыль уже снова сбегают со лба красными ручейками. Форрестер знает: кроме себя, винить некого. Все говорили ему, что он выбрал дурацкое время для путешествий на юг.
Если спросить, что он здесь делает, Форрестер затруднится с ответом. Возможно, он приехал из упрямства, потому что в это время года все остальные едут на север, в прохладу предгорий. Он провел в седле три недели. В поисках чего? Чего-то такого, что заполнило бы брешь.
Более опытный человек сказал бы, что эта брешь имеет форму женщины, и посвятил бы свою жизнь в Симле охоте на невест — на чаепитиях и матчах поло. Вместо этого Форрестер, неуживчивый, молчаливый, скачет по оврагам — воплощенная пустота, обернутая в хаки, видящая сны о деревьях, пустота, ждущая чего-то, что заполнило бы ее.
