Дом культуры «Акашики», в котором будет проходить соревнование по каллиграфии, располагался в западной части города и представлял собой трёхэтажное здание, где первый этаж был довольно высоким. Помимо повседневной работы, присущей домам культуры, здесь частенько проводились соревнование по каллиграфии и сёги. Можно ещё добавить, что со стороны здание выглядело обычной серой коробкой, хотя внутри наличествовало очень много традиционных японских элементов.
Выйдя из машины, которая остановилась недалеко от здания, глубоко вздохнул. Почему-то хотелось курить. Охрана уже расположилась на своих местах, прикрывая меня от опасностей этого жестокого мира. Сегодня со мной никого не было — вообще никто не изъявил желание тащиться на столь скучное, по их мнению, мероприятие. В общем-то, по моему мнению тоже скучное. Казуки, который не раз проходил через подобное, молча похлопал меня по плечу, когда я спрашивал о том, кто хочет со мной поехать.
— Курить хочу, — пробормотал я тихо.
Увы, но сигарет я с собой не брал. В моей машине в Токио всегда есть запас сигарет, а здесь об этом никто не подумал.
— Господин? — подошёл чуть ближе глава группы охраны.
— Ничего, — махнул я рукой. — Это я сам с собой.
Сомневаюсь, что у кого-то из охранников есть сигареты.
— Понял, господин, — сделал он шаг назад.
Оглянувшись в тщетной попытке найти причину свалить домой, замер. В десяти метрах от нас через дорогу перешёл… человек, и остановившись на тротуаре, повёл носом, после чего, так и не обратив на нашу группу внимания, отправился в переулок между домом культуры и соседним зданием.
— Ты это видел? — обратился я к главе охраны.
— Господин? — напрягся он.
— Вон там, — махнул я рукой. — Человек сейчас стоял. Ты его видел?
— Я никого не видел, господин, — потянулся он к поясу, осматривая ближайшее пространство.
Охренеть, что тут творится?..
— Так, — нахмурился я, врубив Чувство разума. — Сидите здесь и ждёте моего возвращения.
— Господин, — всполошился мужчина, — мы должны…
— Выполнять приказы, — прервал я его. — Сидите здесь, ждёте меня и готовитесь резко свалить домой. Приказ понятен?
Поведя головой, по типу — «боже, дай мне сил», глава группы охраны произнёс:
— Вас понял, господин. Сидеть, ждать, готовиться свалить.
— Молодец, — кивнул я.
Что меня так всполошило? Да то, что у этого существа были звериные уши и хвост. Про то, что охрана его не заметила, уже можно и не говорить. Я не знаю, агрессивен этот ёкай или нет, но мне определённо надо с ним… пообщаться. Впрочем, судя по тому, что на нас он не обратил никакого внимания, до людей ему особо дела нет, то есть вряд ли он агрессивен. Также я сомневаюсь, что он сможет рассказать хоть что-то о напавшей на меня в Сукотае хреновине, но хотя бы на ниточку к этому делу я надеяться могу. Заодно уточню и другие вещи, к нападению не относящиеся, например — какого фига по моему городу шастают вроде как исчезнувшие существа.
Судя по Чувству разума, ёкай зашёл в здание дома культуры. Видимо, через чёрный вход. Сам вход я обнаружил в конце переулка, почти на углу дома. Глянув на расплавленный замок, нахмурился — этого типа тут явно быть не должно. Ёкай начал подниматься наверх. Зайдя в здание, оглянулся. Он шёл туда, значит, там где-то лестница. Быстро найдя её, начал осторожно подниматься наверх, но через несколько секунд ускорился, так как ёкай, судя по всему, выбрался на крышу.
Поднявшись на последний этаж, подошёл к двери, замок которой тоже был оплавлен. Чуйка говорит мне, что всё не так радужно с этим типом, как я думал вначале. Толкнув дверь, поморщился от визга несмазанных петель. Ёкай, стоящий в двадцати метрах от выхода, естественно, тоже услышал скрип, после чего резко обернулся в мою сторону. Пшеничного цвета волосы… Или это шерсть? В общем волосы, уши и хвост у него были одного цвета. Из одежды на нём были лишь джинсы и чёрная футболка.
— Ты не мёрзнешь в такой одёжке? — спросил я. — На улице январь, если ты не заметил.
— Человечек, — чуть склонил он голову на бок. — И как же ты умудряешься меня видеть? И почему не боишься? Не люблю, когда меня не боятся, — тон его голоса сменился, стал более глухим. — Низшие существа вроде вас должны трепетать при виде меня. Рыдать от страха.
— С головушкой у тебя точно не всё в порядке, — качнул я головой. — Не люблю психов — слишком сложно вас использовать.
— Как же я вас, тварей, ненавижу, — прорычал он. — Вы должны гореть. Корчиться от боли и гореть. Я сожгу вас…
— Может, всё-таки успокоишься? — приподнял я бровь.
— Сожгу в своём пламени, — продолжал он. — Я сожгу тебя, тварь, и сожру твой пепел!
