…Теперь самое главное – не упустить мудака прокурора при входе в метро. А ведь у него преимущество. Ему, с его красным удостоверением, нет нужды покупать жетоны. А вот ей… Из-за такой мелочи на этом этапе могут возникнуть проблемы.
«З-зараза, и куда закопала чертов кошелек?!»
Она как в воду глядела – это насчет проблем. Жетонами торговали лишь из одного окошечка. И возле него скопилось человек пять. А Муха уже прошел за турникеты. Размеренно, словно маятник, покачивалась его дорожная сумка. Было видно, что она совсем нетяжелая. Не много шмоток нужно с собой в дорогу мужчинам.
Никаких эскалаторов на этой станции не было.
Спускайся по лесенке, и вот тебе поезда.
Прокурор уже спускался по этой лесенке. Прокурор стремительно уходил в отрыв. Еще немного – и его не достать.
А очередь возле окошка не двигалась.
Конфетка выдернула из кошелька первую попавшуюся купюру и, подбежав к будке, из которой бабулька в форме железнодорожника бдительно наблюдала за вверенными ей турникетами, сунула ей… кажется, это был стольник. Света даже не поглядела. Зато старуха ошарашенно выпучила глаза.
– Некогда!
И Конфетка устремилась вниз по лесенке. Надо было наверстывать упущенное при входе время.
Она успела. Влетела в полупустой вагон в самый последний момент так, что ее сумочка на длинном ремне чуть не оказалась снаружи, отсеченная шумно захлопнувшимися за спиной дверями.
Прокурор, ссутулившись, сидел в уголке, пристроив на коленях свой дорожный баул и то ли дремал, то ли настолько глубоко задумался о безысходности своей гнусной судьбы, что не замечал ничего вокруг. Не заметил и Светы. Оно и к лучшему. Нечего лишний раз светиться перед объектом.
Конфетка осталась стоять, выбрав место, откуда даже в переполненном вагоне отлично было бы видно прокурорскую лысину. А вот Мухе затем, чтобы взглянуть на симпатичную девушку в серенькой кроличьей шубке, пришлось бы вывернуть набок башку. Вот только зачем ему ее выворачивать? Зачем пялиться на симпатичных девушек в кроличьих шубках? Не до них прокурору. Ему, с его нынешними головняками, сейчас не позавидовал бы и приговоренный к расстрелу. Впрочем именно им Муха и был.
Они вышли на Лиговском проспекте, и, если забыть про сложности при входе в метро, у Светы всю остальную поездку не возникло ни единой проблемы. Даже намека на хоть какую-нибудь проблему. Ни в вагоне, ни в переходе между линиями, ни на эскалаторе, когда поднимались наверх. Она чуть ли не дышала объекту в затылок. При желании она могла бы легко ткнуть ему в спину пальцем – все равно ничего не заметил бы. Муха сейчас напоминал обкурившегося наркота. Или зомби. Или онкобольного, которому сегодня объявили диагноз: «Последняя стадия рака. Химиотерапия уже не поможет. Ничто не поможет. Вы сдохнете, дорогой».
– Вы сдохнете, дорогой, – не сдержавшись, громко прошептала Конфетка, выходя из метро на улицу, и шедший впереди красноволосый подросток обернулся и весело ей подмигнул. И, наверное, подумал о героине или винте.
В ответ Света состроила надменную рожицу. Она на девяносто процентов была уверена в том, что точно знает, куда намылился Муха. На автовокзал. Куда же еще направляются люди с большими дорожными сумками от этой станции метро?
И она не ошиблась.
По безлюдной заснеженной улице они дошли до автовокзала: впереди – помахивающий своим не тяжелым дорожным баулом прокурор Муха, метрах в восьмидесяти позади него – Света, на ходу разговаривающая по сотовому телефону.
Она, наконец, дозвонилась до Знахаря. И облегченно вздохнула.
И облегченно вздохнул на другом конце линии Денис. Продемонстрировал вопросительно уставившемуся на него в панорамное зеркало Сереге Сварадзе выставленный вверх большой палец – мол, все о'кей – и принялся внимательно слушать емкий Конфеткин отчет о том, что произошло за последний час. Потом дал указания:
– Когда эта сука будет брать билет, постарайся оказаться поблизости. Костьми ляг, но ты должна точно знать, куда он собрался. И каким рейсом. На сегодня их осталось не так уж и много. На всякий случай возьми себе билет туда же. Хрусты-то есть, милая?
– А то, – обиженно хмыкнула Света.
– Тогда супер. Тогда без проблем. Прямо сейчас отправляюсь к тебе. Даст Господь, скрутим ублюдка еще до того, как он влезет в автобус. Ну а не успеем, так езжай вместе с ним, не упускай из виду ни на секунду. А сама не светись. Не намозоль клиенту глаза. Справишься?
– Обижаешь, начальник.
– Обижают знаешь кого? – рассмеялся Денис. – Впрочем, это правило к тебе не относится, девочка… Не забудь позвонить, когда разузнаешь, куда этот пес собрался. И каким рейсом. Есть вопросы?
– Нет, – пискнула Света и засунула сотовый в кармашек шубейки. И широко улыбнулась. Густому снегопаду. Неуютной пустынной улице. Вообще в никуда. С души словно свалился массивный булыжник. Казалось, что все проблемы для нее на сегодня закончились.
Откуда ей было знать, что на самом деле настоящие проблемы еще не начинались? Неподъемные проблемы. Да, неподъемные. Особенно для нее, хрупкой тоненькой девушки.