– Эх, бабы, бабы. Суетные оне, – качал лобастой башкой двоюродный брат Александр и, не скупясь, разливал по граненым стаканам золотистый напиток. – Вечно слона из му… м-мм… из слепня раздуют. – Он со знанием дела опрокинул внутрь свою порцию виски, похрустел соленым огурчиком. – Ты вот что, Володя… того… извини, что здесь принять не могу. Сам понимаешь: жена, ребятишки. Ремонт тут задумали. А на дачке, оно ничего. Дачка зимняя, теплая. Туда же и до магазина два километра. В деревне, значит, магазин. Туда же и банька. Вот отвезу тебя нынче, и стопим. А заодно и продолжим. Это, значит… – Александр приподнял над столом стремительно пустеющую бутылку «Чивас Ригал». – Ты гляди, чё есть у меня. – Он на цыпочках прокрался в комнату, притащил оттуда литровую бутылку с этикеткой «Ливиз – Охта – Водка – Санкт-Петербург» и с гордостью предъявил ее прокурору. – То не водка, не думай. Самогонка местного розлива. Кре-е-епкыя, значит. Хошь попробовать?…
Но бутыль с самогоном решили не починать. Зато надумали ехать на дачу не утром, как планировалось раньше, а прямо сейчас. Причина: не терпелось поскорее истопить хваленую баньку и перебить стоявший во рту привкус импортного «Чивас Ригала» отечественным самогоном «местного розлива». Повод: некуда определить почетного гостя в тесной двухкомнатной квартирке. Ну ни ложиться же на самом-то деле двоим мужикам вместе на старом диване, где обычно спит Саша!
– Что подумает Лидка, увидев утром такую картину: два мужика, значит, в одной постели? А подумает: или ночью нажрались как эти… или… того… – Александр хохотнул и разделил по стаканам остатки «Ригала». – Значит, заметано. Едем сейчас. А то, что выпимши за рулем, не смотри. Выпимши – это не пьяный. Да и ехать чуть больше двадцати километров. А ментов на дорогах там не бывает.
И он отправился в гараж за машиной.
Муха своим каллиграфическим почерком написал Лиде – жене Александра – записку. Извинился. Обещал, что еще обязательно свидятся. И, прихватив дорожную сумку с продуктами и кое-какими вещами, спустился вниз и встал возле подъезда, дожидаясь, когда подъедет Саша на своем «Жигуленке».
На улице опять шел густой снег.
Казалось, что ближе к утру похолодало еще сильнее.
В этот момент в одной из квартир в соседнем подъезде Конфетка наконец дозвонилась до Знахаря.
Она растерялась. Ситуация была из разряда тех, что называются непредсказуемыми. И более того, экстремальными. Свете опять предстояло принимать решение. При этом в условиях цейтнота. Она предпочла бы провести еще один бой с местными доходягами, но сейчас все было, как говорится, без вариантов.
«Как удачно, что я вышла из дома именно сейчас. Не пятью минутами позже, – была первая мысль, промелькнувшая у нее в голове. Вторая мысль: – Ну и что из того? Единственное, что я теперь знаю, что прокурор опять куда-то свалил. Но куда, на этот раз отследить не смогу. Не на чем. Он на машине, я на ногах, и здесь ничего не попишешь. Может, напасть на него и его дружка прямо сейчас, отрубить обоих и спокойно дожидаться Дениса?» Но у Конфетки на этот счет не было никаких конкретных инструкций – следить за Мухой, и все, – и она опасалась своим нападением на прокурора и его приятеля лишь напортачить, а потому решила: «Черт с ними, пусть убираются. Надеюсь, недалеко, и когда прикатит назад мухинский кореш, будет несложно его допросить – выяснить, куда отвез прокурора. Знахарь, скорее всего, так и поступит, и все возвратится на круги своя. Прокурор никуда не денется. Еще ничего не потеряно. Эх, и чего ж этому мудаку было не пуститься в путь десятью минутами позже, когда здесь уже был бы Денис с пацанами!.. Все, короче, заметано: пока оставляю Муху в покое; пусть валит, куда хочет».
Вот так решила Конфетка.
Жизнь распорядилась иначе.
«Нива» еще не успела тронуться с места, как дорожка вдоль дома осветилась светом фар, и Света увидела медленно приближавшуюся… Кажется, это была «восьмерка» или «девятка». А, ладно, ни один ли хрен, какой марки была эта машина! Главное то, что вдруг, откуда ни возьмись, появилась она, подкатила прямо к Конфетке – вернее, к подъезду, у которого та стояла, – и остановилась. Как по заказу.
Все-таки «восьмерка». Синего цвета. Основательно перемазанная грязью. Пассажирская дверца открылась, и наружу вылез невысокий мужчина в длинном черном пальто. Обошел машину и остановился, ожидая своего спутника. Или спутников? Нет, похоже, в «восьмерке» оставался всего лишь один человек – водитель, который пока выходить не спешил.
«Это мое, – тут же решила Света. – Это перст божий, подарок судьбы. За все время, пока торчу здесь, я не видела ни одной машины, которая бы находилась в движении. И вот как раз, когда она нужнее всего, эта „восьмерка“, словно по вызову, тут как тут. Останавливается под самым носом… Карета подана, госпожа! Остается всего лишь ее захватить».
– Карета подана, госпожа – прошептала Конфетка и непроизвольно сделала крадущийся шаг к синей «восьмерке».
«Нива» наконец тронулась с места. Времени на захват машины оставалось в обрез.