Он не подготовился и рванул на Свету, разумно рассчитав, что, сократив дистанцию боя, сразу же обретет преимущество, но совсем неразумно при этом заботясь лишь об одном: побыстрее сблизиться с противницей, не дать этой свихнувшейся девке в коротенькой шубке отступить в сторону или назад. Но девка и не подумала отступать. На то и свихнувшаяся. На то и прошла в свое время хорошую школу каратэ-шотакан. Она совершенно неожиданно для кавказца шагнула навстречу и сумела удачно провести сокрушительный «Хизагири». [17]Точно в пах! И сразу следом за ним, когда противник от резкой боли на время утратил ориентацию, удар ладонями по ушам.
Дальше можно было не продолжать.
Бой был выигран. «Восьмерка» была ее.
Кавказец медленно опустился на колени, словно демонстрируя этим, что полностью отдается на волю своей победительницы. Оглушенного последним ударом, скованного чудовищной болью в паху, его сейчас могла бы зацарапать до смерти и кошка.
Света устало вздохнула и осторожно коснулась пальчиком разбитой губы.
– Ты здорово дерешься, – не удержавшись, похвалила она кавказца и, не теряя времени, принялась обшаривать карманы его кожаной куртки в поисках ключей от «восьмерки». В левом кармане обнаружился только толстый бумажник. На него Конфетке было плевать. – Извини, что так вышло, но мне очень нужна ваша машина.
– Дура, могла бы просто спросить. Неужели не дали бы? – Кавказец находился в сознании. И, как ни странно, даже был в состоянии говорить, при этом довольно спокойным тоном. Хотя, сопротивляться, конечно, и не пытался.
«Думаю, что не дали бы», – предположила Света и достала связку ключей из кармана брюк.
– Еще раз извини, – сказала она. – За тачку не беспокойся. Найдешь ее завтра на этом же месте. В полном порядке. И с полным баком. В бардачке будут деньги за аренду и моральный ущерб. – На дальнейшие разглагольствования больше не было времени, и Света на прощание коснулась тонкими пальчиками густой шевелюры своего поверженного противника. Он был ей симпатичен. – А ты мне понравился. Быть может, еще продолжим знакомство. – И она побежала к машине.
Сказать, что дорога, проложенная к Таллиннскому шоссе, была в ужасающем состоянии – это не сказать ничего. Дороги там просто не было. Ухабы, глубокие рытвины, бездонные лужи – все, что угодно, но не дорога. Здесь можно было с успехом проводить «Кэмел-трофи». Ничуть не жалея чужую машину – впрочем, сейчас так же не подумала бы поберечь и свою, – Конфетка преодолела этот экстремальный участок, не перевернувшись лишь чудом. Вылетела на шоссе и, не раздумывая, резко свернула в сторону Кингисеппа. Противно заскрежетал суппорт.
«А чего тут раздумывать? – размышляла она, набирая скорость по скользкой, покрытой снежным месивом, трассе. Стрелка спидометра приближалась к отметке „140“. – „Нива“ могла поехать направо, могла поехать налево. Шансы равны, и тут уж как угадаешь. Если судьба ко мне по-прежнему благосклонна, я еду туда, куда надо».
Света еще не знала, что судьба к ней, действительно, пока благосклонна, и «восьмерка» стремительно настигает белую «Ниву», осторожно двигающуюся по гололеду в направлении Кингисеппа.
Также она не знала, что в этот момент от Таллиннского шоссе к группе домов, носящей название Бегуницы, не спеша приближается большой черный «Эксплорер». Серега Сварадзе выбрал другую дорогу, проложенную к поселку, и только поэтому разминулся с синей «восьмеркой». На то, чтобы пересечься с Конфеткой, пацанам не хватило двух-трех минут.