Я повернул на фонаре выключатель, перевел его на более щадящий режим – надо экономить энергию – и, прихватив с собой рюкзачок, спокойно отправился в дальний от развороченного пола угол пересчитывать деньги.
И дожидаться, когда мусора исправят сигнализацию, и сигнал с объемных датчиков поступит на пульт вневедомственной охраны.
Тогда лишь останется ждать приезда гостей. И очень надеяться на свой «пояс шахида». На то, что блеф с ним удастся.
Тот момент, когда за дверью хранилища объявились менты, я чуть не проспал. «Проспал» – в буквальном смысле этого смысла. Третья бессонная ночь все же сломила меня, и я только успел перелопатить хрусты – ровно четыреста тысяч бачков стошками, полтахами и двадцатками в банковских упаковках, – как тут же, несмотря на полный отстой положения, в котором в тот момент находился, стал клевать носом. Мне даже начали сниться какие-то совершенно мирные сны, и если бы мусора не топтались по коридору, как стадо слонов, и на протяжении часа не царапались в дверь, они смогли бы взять меня сонным и тепленьким. Но парни этой профессии, похоже, в последнее время разучились вести себя незаметно. В этом я убедился еще месяц назад, когда в «Призматик» наблюдал за «засадой» на даче. Это подтвердилось и сейчас.
Сначала меня удивило, что группа захвата, прибывшая по тревожному вызову, не спешит врываться в хранилище, проводить захват неудачливого воришки и зарабатывать поощрения по службе. Но потом я сообразил: для проникновения в депозитарий, ментам нужны ключи или болгарка, чтобы разрезать дверь.
Лучше ключи, а поэтому надо дождаться кого-то из сотрудников банка, несущего за них, а заодно и за депозитарий ответственность. Итак, остается ждать, когда прибудет этот несчастный сотрудник, раньше обычного поднятый из теплой постельки.
Я посмотрел на часы: половина седьмого утра. Подумал: «Впрочем, и так уже пора подниматься» и достал из кармана трубу. Попытался дозвониться сначала до Глеба, потом до Сварадзе. Конечно, их телефоны оказались отключены. Другого я просто не ожидал, и набирал их номера лишь потому, что больше было нечем заняться. Ожидание выматывало. Еще сильнее выматывала неравная борьба со сном, которую я пока с огромным трудом выигрывал. Но это пока. Я срубался уже даже стоя. Я боялся, что больше не выдержу. Я с нетерпением ждал хоть какого-нибудь изменения ситуации. Я мечтал:
«Ну когда же ко мне, наконец, придут мусора!!!»
Они пришли ровно в семь утра. В помещении, освещенном доселе лишь моей коногонкой, вспыхнул верхний свет и в замке заскрежетал ключ.
Я, нацепив на плечи рюкзачок с долларами, пошире распахнул полы куртки, чтобы лучше был виден мой «пояс шахида», левую руку с кнопочным выключателем размером с кусок туалетного мыла, прижал к груди, проверил, не отсоединились ли от батарейки два проводочка – зеленый и красный, – соединяющие ее с выключателем. Потом нажал большим пальцем на кнопку и решительно шагнул к двери. До того, как она отворится и я окажусь лицом к лицу с противником, оставались мгновения.
Единственная надежда на фактор внезапности. Мусора – те, что за дверью – уверены, что приехали по ложному вызову. И они растеряются – не спецназовцы же! – когда, словно чертик из табакерки, из депозитария выскочу я. Да еще с «бомбой» на поясе. Эти мальчишки, лишь недавно закончившие школу милиции, естественно, слышали, что подобные психи со взрывчаткой на пузе водятся в далеком Израиле, но чтобы в центре Санкт-Петербурга!.. Короче, они растеряются, и у меня будет пара секунд на то, чтобы сориентироваться в коридоре и попробовать прижаться «бомбой» к кому-нибудь из мирных работников банка.
Хорошо бы, к тому же, еще и захватить автомат.
«Нет, автомат мне не отдадут. Придется ограничиваться „бомбой“. И заложником», – подумал я и в тот момент, когда начала открываться дверь, нахально попер на превосходящие силы противника. При этом противник – менты, – словно спецом сделал все для того, чтобы я смел его в первое же мгновение. А заодно мне сразу же была предоставлена идеальная заложница. Низенькая и хрупкая дамочка средних лет, перепуганная донельзя и надушенная дорогими духами, в легкой болоньевой курточке и с почти полным отсутствием груди. Вот и все, что я запомнил об этой своей случайной знакомой.
Но прежде чем познакомился с ней, я от души приложился ногой к двери, как только она приоткрылась примерно наполовину. Дверь в свою очередь, как я и ожидал, закатала в лобешник одному из мусоров. Самому любопытному. Тому, что решил сам повозиться с ключом. Довозился, короче. Выход из депозитария на какое-то время был для меня расчищен. На какое-то – это на очень непродолжительное, буквально на одну-две секунды, а поэтому терять темпа атаки было нельзя. Внезапность – мое основное оружие, и я был обязан использовать его по полной программе.