— Можно ли осветить это событие под каким-либо другим углом, с тем, чтобы можно было выступить в субботу и воскресенье?
— Детская преступность, — несмело предложил редактор отдела очерка. — Мне кажется, именно под таким углом и следует освещать это событие. Подростки с шумом ворвались в деревню, убили человека и укатили.
— Детская преступность — тема не новая. И потом мы не знаем, дети ли они. Может оказаться, что им уже под тридцать.
— Вы правы, — громко сказал редактор отдела очерка.
— Посмотрим, как дальше развернутся события. Нам сообщит об этом тот местный репортер. Тогда и решим, что делать. Согласны со мной?
Они были согласны.
В четыре часа дня Эдгар Кроли снял трубку одного из своих телефонов и услышал голос лорда Брэкмена, низкий и густой, точно патока, прерываемый частыми покашливаниями:
— Корби, — сказал этот голос. — Почему не на первой полосе?
Одним из ценнейших качеств Эдгара Кроли была его способность запоминать фамилии вместе с контекстом. Про него ходил слух, что якобы он, бегло ознакомившись с номером, мог по прошествии времени припомнить каждую фамилию и связанную с ней ситуацию. Вот и теперь он без труда связал Корби с убийством в день Гая Фокса, хотя Корби фигурировал в их материале как эсквайр Фар Уэзер. И тем не менее он повторил с вопросительной интонацией: «Корби?» Это был стратегический маневр, рассчитанный на то, чтобы избежать ответа на щекотливый вопрос. Он увенчался успехом.
— Эдгар, у меня работают самые лучшие журналисты, и я никогда не вмешиваюсь в их дела. Однако, Эдгар, этот материал для первой полосы.
— Да. — Ответ Кроли прозвучал уж больно неопределенно, и он постарался усилить этот единственный слог фразой: — Да, Брэк. — Демократ Брэкмен любил, чтобы в редакции его называли именьи так.
— Это значительное событие, Эдгар, — продолжал лорд Брэкмен. — И все здесь не так уж и просто. И знаете почему? Потому что оно выпячивает на первый план детскую преступность, мой мальчик, освещает ее светом вольтовой дуги и выставляет на суд общественности. Страшная вещь эта детская преступность. Она подрывает все основы британской жизни. — Внезапно лорда Брэкмена подвел голос: — Каковы ваши дальнейшие планы? Что у вас есть? — пропищал он в трубку.
— Мы пока не решили. Думаю, этим займется Фрэнк Фэрфилд.
— Фрэнк — лучший репортер отдела уголовной хроники, но доступен ли ему человеческий аспект? Ведь эта история должна бить по чувствам людей. Как они стали такими, эти ребята? Кто их родители? Что их толкнуло на преступление? Что, Эдгар, что?
— Я надеюсь, Фэрфилду удастся осветить событие именно под таким углом, Брэк. А если нет, мы пошлем туда очеркиста.
— Вы доверяете Фрэнку в таком деле?
Кроли никогда не подвергал себя столь явному выражению доверия. Но сейчас он оказался в углу.
— Да.
— Мне только это и нужно. Если вы доверяете Фрэнку, мне больше ничего не нужно. Пока, Эдгар.
— Пока, Брэк.
Эдгар Кроли положил трубку и несколько минут молча наблюдал из своего небольшого кабинета за тем, что происходит в большой соседней комнате, где копошилось шумное сборище очеркистов, репортеров, секретарш. Одни прижимали к губам телефонные трубки, другие склонились над пишущими машинками. Сожалел ли он о том, что выбрал себе такую жизнь, состоявшую из необходимых сделок с совестью? Нет, это все романтика, а в голове у Кроли не было места для таких глупостей. Он велел секретарше передать редакторам отделов очерка и новостей, чтобы они зашли к нему на несколько минут. Когда они вошли в его кабинет, перед ними сидел бесстрастный и невозмутимый Кроли.
— Мне кажется, вы сказали сегодня утром, что Фрэнк Фэрфилд свободен, — обратился он к редактору отдела новостей.
Редактор отдела очерка догадался, к чему идет дело, и теперь ломал голову, зачем вызвали его. Его коллега работал в «Бэннер» всего несколько месяцев, поэтому был не столь сообразительным.
— Он делает для нас какой-то пустячок.
— Не смог бы он заняться делом Гая Фокса?
— Н-н-но я думал…
— Мы можем повернуть все таким образом, что получится материал для первой полосы. Предположим, осветим событие под углом детской преступности. Выясним, кто были эти парни, что толкнуло их на преступление, кто их родители и так далее.
Редактор отдела новостей смотрел на редактора отдела очерка — ведь это была его идея. Но тот и бровью не повел.
— Ясно, — кивнул он. — Но сгодится ли для такого дела Фрэнк?
— Думаю, сгодится, если его проинструктировать как следует. По-моему, здесь следует обыграть не так загадку преступления, как человеческий аспект. Если потребуется, пошлем туда кого-нибудь из очерка. А Фрэнк тем временем успеет кое-что вынюхать, поговорит с местной полицией — он в таких делах мастак. Кстати, тот местный репортер, который оказался на месте происшествия, Беннет, кажется, его фамилия, из какой он газеты? Из «Гэзетт»? Может, Фрэнк сумеет вытянуть кое-что из него. Пожалуйста, проинструктируйте Фрэнка как следует.
Редактор отдела новостей больше был не в силах молчать:
— Н-н-но ведь именно это и п-п-п-редлагал сегодня утром…
Лицо Кроли оставалось непроницаемым.
