Ниже ствол переходил в сеть горизонтальных штреков – запутанный лабиринт, пробитый в мягкой осадочной породе. Здесь было еще хуже – многие тоннели были частично или полностью завалены, другие затоплены мутной, стоячей водой. В воде была высокая концентрация метана, как и предупреждал Администратор.
Приходилось постоянно следить за датчиками, чтобы не забрести в ловушку.
Мы начали методично обследовать доступные штреки, медленно продвигаясь вперед и сканируя породу.
Работа была утомительной и монотонной.
Сарра двигалась впереди, освещая путь фонарем и отмечая пройденные участки на портативной карте.
Я двигался следом, сканируя стены в поисках признаков руды.
Но сканер упорно молчал или выдавал лишь слабые, незначительные сигналы «синей крови» очень низкого качества.
Арконита не было и в помине.
Час проходил за часом.
Мы обследовали один штрек за другим, забираясь все глубже в этот заброшенный лабиринт.
Усталость накапливалась, воздух в скафандрах становился все более спертым, а надежда таяла с каждым безрезультатным метром.
Порода была пустой. Абсолютно пустой.
Шахту забросили не зря – здесь просто нечего было добывать.
– Пустышка, – сказал я с горечью, когда мы остановились на очередном перекрестке тоннелей, чтобы свериться с картой и проверить запасы кислорода. Мы обследовали уже почти весь доступный сектор. – Администратор не соврал – шахта старая и выработанная. Ничего здесь нет. Мы зря потратили последние кредиты.
– Что будем делать, Гром? Возвращаться? – Сарра устало прислонилась к стене, ее плечи поникли.
Я посмотрел на показания кислородных баллонов.
Воздуха оставалось еще на пару часов работы, не больше.
Возвращаться на «Вздох» с пустыми руками? Снова оказаться в том же тупике?
Нет.
Мы должны были найти хоть что-нибудь.
Хоть контейнер «синей крови», чтобы продать ее и купить топлива.
– Давай проверим последний штрек, – я указал на узкий, почти полностью заваленный боковой тоннель на карте. – Вон тот. Он ведет в сторону неисследованного сектора. Может, там?
– Там же завал, Гром, – возразила Сарра. – И сканер ничего не показывает.
– А вдруг за завалом что-то есть? – я упрямо мотнул головой. – Мы не можем вернуться ни с чем. Попробуем разобрать завал. Хотя бы немного. Вдруг там дальше есть проход? Это наш последний шанс здесь.
Она посмотрела на меня, потом на карту, потом снова на меня. Вздохнула:
– Ладно. Попробуем. Другого варианта уже не будет.
Мы направились к последнему, почти безнадежному штреку.
Надежда была слабой, но она все еще теплилась.
Может быть, именно там, за этим завалом, нас ждала удача?
Или очередное разочарование.
На Дне никогда нельзя было знать наверняка.
***
Разгребать завал в узком, полутемном штреке, облаченным в громоздкий скафандр, оказалось настоящим проклятием.
Камни были тяжелыми, покрытыми скользкой слизью, а работать приходилось в три погибели, рискуя повредить и без того не новые скафандры.
Мы сменяли друг друга: пока один разбирал камни поменьше вручную, отбрасывая их в сторону, другой с помощью монтировки и привезенной снова лебедки пытался сдвинуть самые крупные валуны, блокировавшие проход.
Воздух в шлемах быстро становился спертым от усилий, мышцы ныли, раненая нога отзывалась тупой болью на каждое движение.
Время текло мучительно медленно, отмеченное лишь шипением наших систем жизнеобеспечения и скрипом лебедки. Пару раз мы замирали, прислушиваясь к треску породы где-то над головой, боясь нового обвала, но шахта молчала, словно наблюдая за нашими тщетными попытками.
Отчаяние то и дело подкатывало к горлу, но мы упрямо продолжали. Вернуться ни с чем было уже не вариантом, а унижением, которое мы не могли себе позволить.
Прошло несколько часов, прежде чем наши усилия увенчались успехом.
Последний крупный камень поддался, и за ним открылся узкий проход. Луч фонаря выхватил из темноты продолжение тоннеля, уходящего дальше вглубь скалы.
Здесь тоннель был чист, немного ила, а на стенах виднелись следы более аккуратной, хоть и очень старой выработки – похоже, этот участок был завален давно, возможно, намеренно.
– Есть! – выдохнул я, опуская монтировку. – Проход свободен.
Мы осторожно протиснулись в новый тоннель.
Он оказался началом целой сети переплетающихся штреков и небольших камер. Здесь было заметно меньше следов разрушения, крепь, хоть и ржавая, местами еще держалась. Видно было, что этот участок шахты разрабатывали менее интенсивно, чем верхние уровни.
Но сканер по-прежнему молчал.
Мы методично обследовали один коридор за другим, луч фонаря выхватывал из мрака воды лишь голую породу, изредка – тонкие, едва заметные прожилки низкосортной «синей крови».
Той самой бесполезной пыли, которую мы уже добывали на «Гавани».
Этого было слишком мало, чтобы оправдать риск и затраты на добычу.
– Пусто, Гром, – сказала Сарра устало, когда мы проверили очередное ответвление. Кислорода в баллонах оставалось все меньше. – Он нас обманул. Просто продал координаты выработанной дыры.
