Грета направилась к своему верстаку бормоча что-то под нос, я же собрался продолжить мучать плату, когда за дверью послышались шаги, она открылась и на пороге появился дядя Арто.
«Готов отправится к фанатикам? Чтоб их притопило!» – произнесла Грета, дойдя до своего стола, взяв полоску сушенки, повертев ее в своей родной руке и положив обратно. – «Майкл, проводи его до шлюза и помоги отнести детали».
* * *
Свет в Трущобах уже был выключен, так что мы добирались до доков в молчании. Стараясь не споткнуться и не свернуть себе шею в темноте.
Ящики весили чуть ли не больше чем их содержимое, так что дойдя до пристани, я довольно сильно вымотался. Я оперся о балку уходящую к потолку и окинул взглядом лодку. Тут освещение все еще было включено, так что я мог рассмотреть все в деталях.
Старая посудина дяди, по его словам именно та, что вынесла нас с «Последнего Вздоха», все еще служила ему исправно и была нашим основным семейным капиталом, не позволяющим скатываться до нищеты. Не многие на Дне могли похвастаться личной лодкой и это позволяло перехватывать дяде то тут, то там небольшие заказы. Как и по основной работе – ремонту, так и просто работая курьером.
«Тихий Странник» внешне ничем не отличался от других подобных шаттлов – грубые чуть скругленные углы и линии, обилие заклепок и вечная грязь на краске. Это был яркий контраст – ржавые и прохудившиеся конструкции базы и отшлифованные и всегда чисто покрашенные детали лодок. Никому не хочется перекрыть самому себе клапан.
«Думал, в этот раз ты задержишься подольше», – буркнул я.
Дядя только пару дней как вернулся с «Сердца Пучины» и вот опять отправляется туда же. Шизанутые фанатики чинят технику песнопениями и «живой водой». Электронику, придурки.
«Ничего, последний Танец Тьмы в этой четверти. Хотя, они ж платят за ремонт», – он повернулся ко мне и скупо улыбнулся.
Несмотря на то, что он был даже старше Греты, выглядел он гораздо моложе. Куцая бородка, чуть шершавая кожа на лице и небольшой шрам на правой части виска. Его взгляд был ясным и уверенным. Он не молодился, он просто чувствовал себя отлично. Скорее всего из-за того, что большую часть жизни он провел в довольствии, под тенью отца. Я слабо помню нашу жизнь на Вздохе, но тех крох что остались в памяти, хватает понимать, что там мы купались в роскоши. Быть бароном – все равно что быть богом, выше только атланты.
Чтоб они захлебнулись.
Загрузив последний ящик в люк, дядя отряхнул свой комбинезон. Ничего выдающегося, если бы не нашивка «Болторукий» – знак принадлежности к высшей касте инженеров Бароната. Практически неприкасаемый. Только поехавший даже просто нахамит признанному администраторами мастеру.
Арто покопался в кармане и вытащил полоску сушенки. Предложив мне и получив обычный отказ, он закинул ее в рот. Не люблю сушонку. И онемение после нее во рту. Руки дяди чуть дрожали.
Я понял, что несмотря на внешнюю уверенность он переживал.
И я мог его понять. У нас была не жизнь, а выживание. Выходя за Купол, несокрушимый артефакт атлантов, ты оставался один на один с настоящим дном. Черным, давящим адом, и вечным трезубцем атлантов направленным прямо тебе в грудь. Только поднимись чуть выше и он пронзит тебя и пригвоздит к Дну, где мы вынуждены барахтаться.
«Майкл?» – голос дяди вытащил меня из оцепенения. Я с удивлением разжал онемевшие кулаки и вдохнул, понимая, что задерживал дыхание.
«Накатило, не обращай внимания». – медленно ответил я.
Дяде не нужно было объяснять. Все испытывали что-то подобное вглядываясь в зев дока, уводящий в шлюз и дальше, за Купол. Кто то в такие моменты жевал сушонку, успокаивающую нервы. Кто-то отхлебывал пару глатков настойку из водорослей. На меня же обычно накатывало, закручивая клапан на пару секунд.
Дядя протянул ко мне правую кисть, но увидев мою ухмылку, отдернул себя и выругавшись полез во внутренний карман. Вытащив горсть мелких кристаллов арконита он протянул их мне.
Наш всемогущий администратор был калекой и не мог переносить креды между балансами имплантов, как это происходило на базах по всему Дну. Наша Тихая Гавань, ворча и ругаясь, была вынуждена носить при себе арконит для обмена. Один из немногих ресурсов, что бы востребован везде и всегда.
«Прими письма от Лиры. Наверное накопилось уже, а ты опять экономишь», – он подумал, и достав еще горсть кристаллов добавил. – «И набери что-нить, она будет рада».
Я забрал вторую часть кристаллов и утвердительно кивнул. Я чувствовал себя неловко. Дядя был не прав – я не жалел кристаллов ради Лиры, но цены администратора за сообщения вовне проржавели насквозь.
Он забрался в люк, а я помог ему закрыть его за ним. Через некоторое время раздался гул, вода вокруг бортов забурлила и лодка двинулась к шлюзу, медленно погружаясь в черноту.
Дядя вышел из Тихой Гавани.
* * *
