Кравченко вывел меня на тропку, дал в сопровождение двух автоматчиков. Низкое солнце уже плавало в синем разливе хвои, когда откуда-то налетел ветер и погнал над лесом разорванные в клочья первые грозовые облака.
На КП дивизии звучат отрывистые команды. Комендантская рота занимает круговую оборону. В броневик политотдельцы грузят какие-то документы. Быстрым шагом к Ивану Ле подходит полковой комиссар Ильин:
— Ваши все в сборе?
— Все.
— Есть серьезный разговор, товарищи. Дивизия занимает круговую оборону. Минут через тридцать фашисты перережут последнюю дорогу, ту, по которой вы приехали к нам. Командование дивизии приняло решение: вы обязаны немедленно покинуть район села Подвысокое. Это приказ. Он не подлежит обсуждению. Вы должны выполнить свое задание: возвратиться в Киев и написать о боевых делах дивизии. Будет иное время, мы еще с вами встретимся. А сейчас все в машину! Водитель, заводи мотор!
Мы заняли в кузове грузовика свои места. Иван Ле сел в кабину. И тут к нему подбежал капитан:
— Товарищ батальонный комиссар, дорога, по которой вы приехали к нам, только что перерезана. Поезжайте прямо по лесной просеке, нигде никуда не сворачивайте. Когда увидите хлебное поле, сразу берите круто вправо и мчитесь вдоль опушки. Как только доедете до отдельно стоящего сухого дерева, за ним так же круто делайте поворот влево. Помните: торной дороги не будет, но вы должны там заметить примятые хлеба, найти след от машин, он поведет вас навстречу бою. Не обращайте внимание на огонь, только держитесь следа. Это ваше правильное направление.
К машине подошел полковник Горохов.
— Дорога каждая минута. Двигайтесь, товарищи. Счастливого, пути!
По крыше кабины забарабанили крупные капли. Грузовик набрал скорость. В листве зашумел дождь. Лес быстро наполнился сырым мраком. ЗИС выскочил из узкой просеки, сделал правый поворот, пошел вдоль темной опушки леса. Где же это отдельно стоящее сухое дерево? Как бы не проморгать его, не промчаться мимо?! Все мы зорко следим за дорогой, но сухое дерево заметить не можем.
— Вот оно, вот, вижу! — крикнул Шамша.
Действительно, из дождевой дымки, напоминая старый серый ветряк, выплывает одинокий сухой дуб. Еще один поворот влево... Теперь ЗИС, подпрыгивая, летит с большой скоростью через поле прямо на огненные вспышки.
— Куда мы едем? Куда? — раздался встревоженный голос.
Но об этом поздно спрашивать. Казалось, машина приближается к сплошной огненной стене. И вот-вот наткнется ни кинжальный огонь пулеметов. Но это только казалось. Совсем неожиданно бой словно расступился, загремел слева и справа. Мрак скрывал в хлебах фигуры немецких солдат, но зато хорошо было видно, как близко вспыхивают и перебегают огни...
Машина мчалась по узкому коридору между сходящимися здесь цепями вражеской пехоты. Красно-зеленые нити трассирующих пуль тянулись к машине и еще больше придавали ей скорости. После стремительной скачки по хлебам ЗИС вырвался из огненной полосы. Впереди шумело дождем темное поле. Перебегающие в хлебах огни отстали, они удалились на значительное расстояние и стали похожи в наплывающем тумане на маслянистые пятна. Шум боя затих. Грузовик перестал подпрыгивать. Мы ехали медленно, без дороги, неизвестно куда, просто напрямик. Как ни осторожен был водитель, а всё же умудрился налететь на какой-то межевой столб. Грузовик пошел вниз с крутого косогора. Отчаянно заскрипели тормоза, но это не помогло. Машина перекинулась и на боку по мокрой траве соскользнула в балку.
Пострадал только один — фотокорреспондент Барвик. При падении поранил руку, но сгоряча бросился помогать товарищам. Я не знаю, откуда появилась у нас такая сила, мы дружно взялись и одним махом поставили машину на колеса. Промыли рану пострадавшему, сделали перевязку, усадили его в кузов. Затаив дыхание, теперь прислушивались к мотору. Заведется он или нет? Мотор чихал, глох. Тревога нарастала. И вдруг сердце машины заработало ровно, без перебоев. А дождь усилился. Земля рыхлая, скользкая. Мы надели на задние колеса цепи, и это помогло грузовику выбраться из балки. Снова полное бездорожье. ЗИС прыгает по кочкам, ломает кустарник. Того и гляди случится новая авария.
— Где же дорога?
— Куда идет машина? — раздаются в кузове голоса.
— Держитесь, хлопцы, мы на верном направлении, — во время короткой остановки ободряет Иван Ле.
Дорога оказалась приблизительно в пяти километрах от балки, где мы потерпели аварию, и не какая-нибудь проселочная, а широкая, грунтовая.
Иван Ле, остановив ЗИС, выпрыгнул из кабины:
— Выбрались, хлопцы, выбрались! Этот шлях ведет на Ивангород.
— Хвалю тебя за стойкость и гениальную ориентировку! — воскликнул Первомайский. — Только ты, Иван, мог выручить нас из такой беды.
