И вся бригада, соскочив с машины, бросилась обнимать Ивана Ле. Тут же заговорили о наших товарищах, которые остались в окружении. Сумеют ли они прорвать пятое вражеское кольцо? Встретимся ли когда с ними? Но мы всегда будем помнить о том, что наверняка обязаны им своей жизнью. Ливень прекратился, но зато пошел словно просеянный сквозь сито мелкий, густой, назойливый дождик.
В третьем часу ночи, измученные дорогой, наконец, въехали в Ивангород. Заметив «тридцатьчетверку», остановились возле боевой машины. К нам подошел танкист, и мы узнали, что в селе, кроме нас, нет военных. «Тридцатьчетверка» исправная, боеприпасы есть, но в баках ни капли горючего. Командир с башенным стрелком и радистом пошли доставать бензин. Танкист указал нам у дороги пустую хату, и мы расположились в ней на ночлег.
Леонид Первомайский был назначен часовым. Он пошел охранять грузовик. Через час его должен был сменить Иваницкий, а потом заступить на дежурство Шамша. Несмотря на усталость, Иван Ле решил не спать. Он присел к столу, обхватил голову руками и застыл. Я уже засыпал, когда раздался сильный взрыв. Хата вздрогнула, с потолка посыпалась штукатурка, и со звоном вылетели оконные стекла. Схватив оружие, выбежали на крыльцо.
— Леонид, ты жив? Что случилось? — встревоженно спросил Иван Ле.
— А черт его знает... Хочу дать очередь.
— Куда? В кого?
— Какой-то подлец бросил в танк связку гранат.
— Ты не ранен?
— Нет.
Из люка выглянул танкист.
— Я хотел стукнуть, но передумал. Влепишь в хату, пострадают невинные люди. Фашист смылся.
С рассветом дождь усилился. Опасаясь, что дорога окончательно раскиснет, мы тронулись в путь. Покидая Ивангород, случайно обнаружили полевой узел связи. От пограничников, которые обслуживали его, узнали: из вражеского кольца вышли батальоны 206-го полка. Они спасли знамя 99-й дивизии. Пробилась к своим группа полковника Горохова. О судьбе командира дивизии, начальника политотдела и двух других полков никто ничего не знал. Мы рассказали пограничникам о танке, который оказался без горючего, и они пообещали помочь экипажу.
Между тем дорога на Христиновку превратилась в черное месиво. Колеса пилили глубокую колею. ЗИС от натуги содрогался всем корпусом. Ухаб на ухабе. Все чаще приходилось подталкивать машину. Жидкая, липкая грязь била фонтанами из-под колес. Подъезжая к Христиновке, мы попытались почиститься, но Иван Ле безнадежно махнул рукой:
— Ну, як чорти.
В Христиновке нам повезло: сумели проскочить местечко, когда за него уже завязался бой. Дорога пошла на Умань. Она спускалась с горы в широкую низину. Только миновали бревенчатый мост, перекинутый через мелкую речушку, как что-то захрустело в нашей машине. Она остановилась. Мотор выл, но колеса не двигались.
— Шестеренка коленчатого вала полетела. Проклятая шестеренка, — водитель беспомощно разводил руками. — Что теперь делать? Где достать?
Все соскочили с машины и оттянули ее на обочину. С горы спускался тягач. В нем сидел какой-то полковник. Он испуганно оглядывался назад. Первомайский, остановив тягач, попросил полковника выручить бригаду писателей, взять на буксир ЗИС.
— Что-что? — вскричал с негодованием полковник. — Писали: «Любимый город может спать спокойно». Полюбуйтесь, как спит спокойно Христиновка. А вы с фронта бежите?! Всех бы за это к стенке поставить. К стенке!
— А ты куда, на фронт летишь? Трус! Покажи документы, кто такой? Я свои предъявлю.
Но вездеход тронулся и окутал Первомайского облачком синеватого дымка.
Мы вернулись к машине расстроенными встречей с чиновным паникером. Наши товарищи уже разобрались в аварии. Иван Ле, осмотрев наполовину беззубую шестеренку, швырнул ее в кювет и, подозвав меня, сказал:
— Прохожие говорят — на окраине села находилась МТС. Машин там сейчас нет, но, возможно, ты найдешь шестеренку? У нас аховое положение, — обвел взглядом заречные холмы, где на фоне серого неба можно было заметить, как из-за кустиков выглядывают немцы. Огня они не открывали, а следили за тем, что делается в низине. Видимо, это была вырвавшаяся вперед малочисленная разведка. Она не решалась вступить в бой. За речушкой, кроме нашего ЗИСа, ремонтировались две «тридцатьчетверки», а восемь легких танков БТ-7, выстроившись в линию, охраняли их. Моросил дождь. Тучи затянули все небо. В такую погоду, на наше счастье, «юнкерсы» не могли появиться. Я шел в МТС вдоль реки. На окраине села повстречался невысокий дедок с прокуренными усами. Он спросил:
— Куда вы идете, товарищ командир?
— В МТС, достать шестерню для ЗИСа.
— Не можно туда, не можно. Там чужаки прошли. Зеленые, ну чисто тебе лягушки, — дедок огляделся по сторонам, шмыгнул простуженным носом и указал палкой на сельский магазин. — Вон где шестеренку искать. Видел ее, она там есть.
Но окна магазина закрыты ставнями, на дверях пудовой гирей чернеет замок.
— Церковный, с давних пор висит, — заметил дедок.
— Принеси, старина, лом.
