Мы поспешили к щели. «Юнкерсы» шли волна за волной. Уходила девятка бомбардировщиков — на смену появлялась новая. Солнце из-за каневских гор хорошо освещало пойму Днепра. Черные свастики и кресты на пикировщиках вырисовывались резко, зловеще и казались тенью смерти.
С заходом солнца бомбежка прекратилась. Каневский мост не пострадал, корабли тоже. Только на берегу Днепра горели хаты, да где-то за железнодорожной насыпью раздавались пулеметные очереди. Грохнули пушки бронепоезда, и все стихло.
Время шло, и мы стали думать, как же на следующий день выполнить главное редакционное задание — побывать на кораблях и бронепоезде. Полковой комиссар Медведев связался с моряками. Они пообещали чуть свет прислать катер. Связной проводит Твардовского с Голованивским к Резервному озеру и заодно покажет мне тропку, которая ведет через болото на стоянку бронепоезда.
Встали еще затемно. Заботливый Медведев принес хлеб, колбасу и котелок чаю. Перекусив, поблагодарили полкового комиссара за гостеприимство, собрались в путь. Знаем, впереди нелегкий денек. Чем он кончится? Неизвестно. Но об этом лучше не думать.
Светает. Вместе со связным начинаем спускаться с крутого холма. Тропка от росы скользкая. Твардовский раздавил сапогом сливу и чуть не слетел под кручу. Потом это случилось с Голованивским, он с трудом устоял на тропке. Ну и гора! На каждом шагу сливы и сливы. А сорвешь с ветки — зеленая, поднимешь с земли — червивая.
— Эх, еще бы недельку... — Твардовский посматривает на синеватые сливы. Под их тяжестью ветки гнутся до самой земли.
С высокого холма стараемся разглядеть полоску Днепра. Как ни напрягаем зрение, нет, ничего не видно. Пойма в тумане, еще не продута ветром.
Не хочется расставаться с товарищами, по связной показывает мне протоптанную тропку, уходящую в камыши. На прощание молча поднимаем над головой руки и крепко сжимаем их. Это означает: до встречи!
Пробираюсь через топкое, усеянное кочками болото. Камыши, густой лозняк и липкая грязь. Иду медленно, долго. Сквозь листву видны запыленные стальные башни. Вот и железнодорожная насыпь. Гремит залп бортовых орудий. Невольно прильнул к земле и увидел редкое зрелище. От орудийного залпа все правые колеса бронепоезда подпрыгнули в огненном вихре. Рельс, на котором они только что стояли, спружинил. Когда же стальная громада с тяжелым звоном опустилась, все ее правые колеса точно стали на рельс. Зазвенели буфера. Бронепоезд тронулся с места. В этот момент открылась стальная дверца, и светловолосый юноша в синем комбинезоне протянул руку:
— К нам? Давай скорей, что стоишь истуканом?
Это был комиссар бронепоезда младший политрук Василий Казарин. Командир «крепости на колесах» старший лейтенант Петр Кириллович Ищенко находился на совещании в штабе армии. После знакомства я попросил Казарина показать дневник боевых действий. Это была скупая, немногословная запись. Но каждая строка говорила о железной воле команды бронепоезда № 56, принявшей боевое крещение в первые дни войны. Бронепоезд сражался с врагом сорок четвертые сутки. 5 июля 1941 года на Юго-Западном фронте перешли в наступление 6-я пехотная армия и 1-я танковая группа врага. После жестоких боев противник прорвал нашу оборону в районе Новограда-Волынского. Танки Клейста устремились вперед, за ними двинулись пехотные корпуса Рейхенау. На второй день после боев радисты бронепоезда приняли тревожные шифровки. Враг окружал со всех сторон. На железнодорожных переездах появились гитлеровская пехота, артиллерия на механической тяге, бронемашины и танки. «Мы можем взорвать бронепоезд, — обратился тогда к команде старший лейтенант Петр Кириллович Ищенко. — Но это будет только на радость врагу. Огонь наших пушек и пулеметов мы обрушим на захватчиков, будем пробиваться на соединение с нашими главными силами».
На совещании командного состава Ищенко наметил маршрут. Командир бронеплощадки лейтенант Черняев произнес самую короткую речь. Она состояла из четырех слов: «Боеприпасы, уголь, вода, продукты!» Продуктов было мало. Сухари и консервы, да и то в обрез. Установили строгий паек. Лейтенант Николай Цепковатый занялся рельсами, шпалами, костылями. В его подчинении находились дорожные мастера, и он понимал, какая тяжесть ляжет в походе на плечи ремонтной бригады.
Команда бронепоезда спешно запаслась углем и водой. Надо было торопиться, уйти подальше от шоссе. Каждую минуту могли появиться вражеские разведчики — мотоциклисты. Бронепоезд осторожно шел в сумерках. Всматриваясь в темнеющие поля, наблюдение вел интендант 3-го ранга Губский. Он заметил отблески пламени. Била артиллерия.
