«Как там, на кораблях? Твардовский с Голованивским сейчас в самом пекле. Только бы обошлось все благополучно. Скорей заходи солнце, кончайся невыносимо жаркий день с проклятой бомбежкой». Мельком смотрю на солнце и не могу понять — когда же наступит вечер. Под шквальным огнем перестал ощущать время. А «юнкерсы» продолжают настойчиво наносить удары по железнодорожному мосту, по кораблям, по паромным переправам и как бы не замечают бронепоезда. Зенитчики на открытой платформе начеку. Но пикировщики проходят стороной. А пока на железнодорожном полотне идет артиллерийская дуэль. «Крепость на колесах» ходит в огневые налеты. Начштаба Мартыненко по вспышкам засекает вражеские батареи и со снайперской точностью корректирует огонь. Гитлеровцы усиливают обстрел железнодорожной линии. У механика бронепоезда старшего сержанта Васяновича все меньше и меньше остается простора для маневрирования. Противник стремится сделать «крепость на колесах» неподвижной. С каждым артиллерийским и минометным обстрелом отрезок пути сокращается. Воет сирена. Четыре «юнкерса», высоко поднявшиеся над железнодорожным мостом, пикируют на бронепоезд. От бомбовых ударов вздрагивает насыпь. Зенитчиков на открытой платформе ослепляет пыль. Скрипят тормоза. Звенят буфера. Бронепоезд маневрирует. Зенитка, пулеметы, винтовки дышат огнем. Механик бронепоезда Васянович то мгновенно затормозит, то снова стремительно двинет вперед стальную громадину, то вдруг моментально отойдет назад, прижмется к железнодорожному мосту. Осколками пробит котел и тендер. Васянович останавливает бронепоезд.
Отбомбившись, четыре «юнкерса» набирают высоту и уходят. Сильно пострадал бронепоезд. Вся его левая сторона лишилась брони. Погиб механик — старший сержант Николай Неня. Тяжело ранен лейтенант Александр Черняев. Взрывная волна сбросила с бронеплощадки начштаба капитана Федора Мартыненко.
Тридцать «юнкерсов» атакуют бронепоезд. Видно, как отделяются от флагманского самолета и летят, переворачиваясь, похожие на огромные черные сигары бомбы. «Юнкерсы» стелят «бомбовой ковер». Воронки горбят насыпь. Вместе со шпалами вздыбились рельсы. Повален набок бронепаровоз. Сдвинуты с рельсов бронеплощадки и повреждены орудийные башни. За новой воздушной атакой следует наземная.
Немецкая пехота рвется к железнодорожному мосту. На помощь команде бронепоезда приходит корабельная артиллерия, и гитлеровцы отходят.
Девятнадцать черных от дыма, оглушенных человек занимают оборону вдоль насыпи и продолжают удерживать переправу. Ремонтным бригадам удается восстановить одну бронеплощадку, и она действует как дот. В рупоре голос комиссара Казарина:
— Держитесь, чекисты, наша крепость живет!
Ночью приходит приказ командира: взорвать поврежденный бронепоезд. Лейтенант Николай Цепковатый с командой подрывников заминировал искалеченные бронеплощадки. Через минуту раздался взрыв. А каневский мост под беспрерывным огнем бризантных гранат. Шрапнель осыпает железные фермы, рикошетит и с визгом летит в темный Днепр.
За мостом, задыхаясь от быстрой перебежки, вваливаюсь в ход сообщения. Он приводит меня в блиндаж. За столом, освещенным фонарем «летучая мышь», саперные командиры ведут спор. А в сторонке, на сене, сидят Твардовский и Голованивский. Оба повернулись к свету и что-то записывают в блокноты. Увидев меня, обрадовались.
— Слава богу, все в сборе. — Твардовский спрятал в карман блокнот.
— А вы давно здесь?
— Да нет, недавно. Прямо с корабля на бал. — Помолчал, а потом, словно от холода, поежился: — Если бы Савва не столкнул меня в воронку, не сидеть мне в этом блиндаже. Мина в трех шагах разорвалась.
— Просто удивительно, — развел руками Голованивский. — Мина свистит, а он ни с места. Хорошо, что рядом воронка.
— А как на корабле?
— Планшеткой голову от бомб прикрывал. Помогло!
В шутке Твардовского была горечь.
Разговор прервался. Каждый из нас хотел собраться с мыслями, прийти в себя после всего пережитого. В ушах еще звенело от бомбежки, и так хотелось пить, что, припав к котелку с водой, трудно было от него оторваться.
В блиндаже работала рация. Москва передавала последние известия. И вдруг в блиндаж ворвался голос Левитана:
«В течение четырнадцатого августа наши войска вели ожесточенные бои с противником от Ледовитого океана до Черного моря... На южном направлении бронепоезд НКВД в совместных действиях с кораблями Днепровской флотилии уничтожил более трех тысяч немецких солдат».
— Это о нас Москва говорит на весь мир! — воскликнул радист.
