Снова этот голос и черный коридор, обрывающийся при приближении. Она плохо видела, но слышала звуки того места, где сейчас находился белый карлик. Там где его держали, было очень много людей в масках. От них исходил дотошный шум и целая гора эмоций, представляющаяся глазами монстра как разноцветные вспышки разнообразных форм. Порой, когда белый карлик зависал на месте неподвижно, невидимая сила заставила Ханну тянуться к нему, совершая ряд физический действий. Это было очень трогательно, учитывая то, о чем часто задумывался получатель. Порой, девушка даже испытывала нечто похожее на сексуальное возбуждение: бывший приятель Максимильяна был в курсе чужого присутствия, но списывал то на собственные фантазии.
Сегодня Ханна разобрала смех женщины, затем увидела грациозную ножку в кожаной туфельке, скользящей по мужской голени. Он и женщина-венецианка, которая угрожала ей ножом, сидели на мягком диванчике, рядом с огромной статуей Христа в зале какой-то церкви. Она флиртовала с ним искусно, лаская и целуя, он отвечал ей тем же, едва ли не отражая движения и вводя женщину в то полоумное состояние дикого возбуждения, когда расширялись зрачки и выделялась лишняя слюна. Оставалось только удивляться, как выполняя все эти финты, внутри белый карлик мог оставаться таким холодным и непоколебимым. Близость женщины даже не вызвала у него эрекции и хотя его взгляд был прикован к венецианке, главным объектом внимания был слышимый ритм, который он сам выбивал длинным ногтем указательного пальца — давняя привычка.
Чужая воля смотрела на всё это глазами Ханны и гоготала.
Ярким свечением, не допускавшим её в последние дни, был красный гигант, звезда огромной величины, описывающая вокруг белого карлика далёкую дугу. В холодном космосе вокруг него витал запах железа, едва оказываясь рядом, девушка вязла в чем-то липком, похожем на кисельное болото. Кричала, надеялась на спасение, но никто не приходил. Ни рук, ни ног, вместо сердца — чёрная дыра. Пару таких ведений хватило, чтобы больше не приближаться к огромному светилу.
— Падрона!
Неожиданная просьба Квинта войти в гостиную, заставила Ханну вскочить. Бывший управляющий клуба держал входную дверь открытой. Что-то непонятное лежало на пороге и воняло.
— Сейчас же убери это из коридора, — рявкнула, вытаскивая нож. — Как давно это тут появилось?
Квинт ногой выкатил нечто в гостиную и закрыл дверь на все замки:
— Не знаю. Я позвал, как только почуял запах гнили. В коридоре никого нет.
Ханну это не сильно успокоило, она ещё раз проверила дверь и выглянула на улицу. По площади маршировали туристы, все ближайшие кафе были забиты людьми. Много шума, но никакой слежки. Только не сегодня, когда у них был такой набор возможностей…
— Что это? — Эфест подошёл к странно пахнущему предмету и пнул его ногой.
Липкая, измазанная в пыли, земле и собственных жидкостях шерсть. Откушенный фиолетовый язык животного вылез наружу и прятался за крошечной лапой, которой он видимо пытался закрыть мордочку. В желудке мёртвого щенка лайки, которого месяц назад Ханна подобрала на улице в Риме и оставила в машине рядом с вокзалом, нашлась скомканная красная ленточка с надписью на безупречном итальянском: «Попалась, Ханна Дайрон».
— Эмилия! — крикнул Эфест. — Пора одеваться.
— Спрячетесь где-нибудь, пока меня не будет, — сказала Ханна.
Двухметровый любитель цепей упёр руки в бока:
— Слушай, мы не такие уж слабаки.
— Мне станет плохо, если один из вас умрёт, так? Я видела и знаю, что если убьёшь одного, где-то в другом конце города умрёт ещё кто-то, — Ханна нервно потёрла шею. — Думаю, спрятаться у вас ума хватит. В этом вы можете быть опытнее меня. Знаете ведь, как распознать в толпе организованные группы?
Квинт неуверенно качнул головой:
— Отец мог остановить врагов силой мысли. Мы знали лишь его крыло.
— Ваши проблемы.
Увиливая от преследователей, чтобы отвлечь тех от скрывающихся в сумерках братьев, Ханна не раз слышала, как сигналит автомобиль. Когда же она оказалась напротив входа в гетто, изолированного каналами участка земли в северном районе города, поняла, что вряд ли избежит столкновения. Судя по схемам, другого выхода кроме воды и трёх мостов у неё не буде — так, раньше венецианская республика защищалась от евреев. Гнали туда, ну, ладно. Вырвавшись вперёд, Ханна приглядела обширное место на одной из крыш и достала ножи. Ей стоило о чем-то подумать, что-то вспомнить. Но как на зло, в голове было пусто, будто тот тёмный космос вокруг белого карлика высосал из неё все мысли. Она убьёт его, убьёт эту тварь, забравшую у неё Стивена, будет биться до конца, до последней капли крови. Глупо было кормить себя надежами: Римская Чума никогда не станет работать официанткой в кафе или менеджером в фирме. Никогда не будет зарабатывать и жить как люди. Не та суть, не та цель.
— Давайте же, давайте…
