– Штука в том, что неженка ничего не расскажет. Мы вернем ему оружие перед Первой Зимой. У него будет выбор: поведать папеньке о том, как лишился власти и меча, и что этому предшествовало, либо сказать, будто сам захотел вернуться. Что он выберет, как думаете?
Скорчившись за мешками, Эрвин пытался размышлять. Выбор – это точно. Но не в будущем, а сейчас.
Отправиться в Первую Зиму… в обществе презирающего его Джемиса. Месяц в тесном соседстве и без малейшей видимости защиты. Колючки под седлом и дохлые барсуки покажутся сказкой. Джемис, конечно, не убьет его… и Эрвин предстанет перед отцом и должен будет сказать, почему вернулся, оставив отряд. Правду ли скажет, солжет ли – в любом случае это крах. Внезапно Эрвин с полной ясностью понял, зачем отец послал его в поход. Это не эксплорада, не попытка возвести искроцех – нет. Это испытание для него, Эрвина. Отец хотел увидеть, на что способен сын. А сын вернется к отцу и скажет, что сбежал, не дойдя до цели. Или – что был обезоружен и пленен собственными воинами. Так или этак, ему не бывать герцогом. Десмонд Ориджин лишит его права наследования. Отдаст герцогство Ионе – лучше девица в девичьем теле, чем девица в мужском!
Другой вариант – найти Теобарта. Послать за ним Кида. Подчинятся ли мятежники капитану? А если нет – что тогда? Теобарт и Фредерик против девяти кайров? Ах, да, еще и сам Эрвин – он-то, конечно, исправит баланс сил!
А если даже Джемис покорится капитану – что это изменит? Со властью Эрвина будет покончено. Всем и каждому станет ясно, кто истинный командир отряда. А бывшему лорду придется подчиняться капитанским приказам. Кто знает, может Теобарт и одобрит план Джемиса – отправит Эрвина домой, чтобы избавиться от головной боли…
И еще вариант. Пообещать Теобарту и остальным быть паинькой, слушаться старших. Не своевольничать, не ступать ни шагу без присмотра, но дойти с ними до Реки. Тогда Эрвин, вроде как, выполнит отцовский приказ. Вернется целым, все будут довольны. Отец получит покорного сына, на которого, как бы, можно положиться. Джемис и кайры получат порцию бальзама для своего тщеславия… Главное – показать искреннее смирение. И все будет путем, никакой опасности. Главное – смирение…
– Он, все-таки, сын герцога, – донесся из-за преграды голос Фредерика.
– Не тот сын, – ответил Джемис. – Будь на месте неженки его брат – все было бы иначе.
При этих словах Эрвин взял меч и поднялся. Обогнул мешки, вышел в свет лампы.
Здесь были девятеро кайров. Не хватало капитана и Хейвиса.
Когда лорд вошел в круг, воины поднялись. Некоторые слишком быстро, Джемис и Мэтью – напротив, медленно, с ленцой.
– Милорд, я рад, что вы нас посетили, – произнес кайр Джемис с ухмылкой. – Мы кое-что хотели сказать.
Эрвин отвернулся от него. Вышел в центр круга, стал у лампы, лицом к Освальду, Фредерику и другим, кто сомневался до последнего.
– Меня зовут Эрвин София Джессика рода Светлой Агаты. Вы все хорошо меня знаете, – размеренно и неторопливо заговорил Ориджин. Медлительность речи давалась тяжело, сердце едва не выскакивало из груди. – Я – неженка. Я боюсь холода и сырости, сплю на двух одеялах, не ем сырого мяса. Я задыхаюсь, если пробегу милю, а после двух миль, наверное, рухну замертво. Я – скверный фехтовальщик, хуже худшего из вас. Я никогда не бывал в сражении, от моей руки не пал ни один враг. Вы зовете меня неженкой, и вы правы.
Он ждал, что в любой момент его могут перебить грубым выкриком или ударом в лицо. Но его слова никак не вязались с тоном – холодным и ровным. Контраст приковывал внимание. Кайры слушали в гробовом молчании.
– Вы знаете меня, так же и я знаю вас. Кайр Фредерик, вы были с отцом в Шейланде, защищали от западников Божественный Дар. Именно вы внесли в собор Агаты Священный Предмет, который отдал отцу благодарный граф Шейланд. Вы по праву заслужили эту честь.
– Кайр Освальд, вы прославились тем, что прошли посвящение дважды. Вышли на испытание и с успехом выдержали его, а затем обронили фразу: «Легкое дельце это испытание! Хоть каждое утро вместо разминки устраивай». Отец услыхал и сказал: «Что ж, грей Освальд, вы получите свой плащ завтрашним утром, после разминки». Вы явились на испытание повторно, и оно было много сложнее первого, но вы снова справились. Вечером вы ужинали за нашим столом, сидя слева от его светлости.
– Кайр Гильберт, вы ходили в греях у моего отца. Вы полюбили девушку из Первой Зимы – горничную. Двое кайров посмеялись над вами. Получив плащ, вы вызвали на поединок обоих. Потом вы лежали в замковом лазарете с тяжелейшей раной, над вами день и ночь плакала девушка, а Иона водила меня посмотреть и говорила: «Вот как выглядит любовь». Мы с сестрою были и на вашей свадьбе, мне тогда исполнилось девять, Ионе – семь.
