Он выбрался из госпитальной палаты как раз в те дни, когда Корона расправлялась с заговорщиками, заливая кровью площадь Праотцов. Другие пятеро капитанов алой гвардии были признаны изменниками и казнены. Жизнь сира Клайва спасла хворь – имперский суд не нашел доказательств его вины. Однако в гвардии и в столице ему больше не было места: подозрение в соучастии, пусть и не доказанное, оставило пятно на его имени. Он решил удалиться в свое маленькое имение на севере Шейланда, и накануне отъезда пришел распрощаться с Джеммой.
– Миледи, вы согласились отдать руку и сердце славному капитану имперской гвардии. Теперь же обернулось так, что вы помолвлены с презренным и нищим изгнанником. Я окажусь еще и последним подлецом, если не предложу вам расторгнуть помолвку.
– Что ж, – ответила Джемма, – значит, я проведу жизнь на краю Империи, замужем за презренным изгнанником. Неужели я два месяца молилась о вашем выздоровлении, чтобы теперь вы бросили меня и сбежали?
Они отправились в Стагфорт вместе и сыграли свадьбу уже на Севере, а год спустя на свет появилась Минерва.
– О, это настоящая сказка! – воскликнула Бекка, когда северянка окончила рассказ. – Ваша подруга должна быть необычным человеком, если выросла в такой семье. Вы уверены, что все было именно так?
Мира кивнула – конечно, уверена. Правда, она утаила от Беки концовку этой сказки, далеко не столь счастливую. Когда Мире исполнилось три года, мать умерла от чахотки. Сырой и холодный северный воздух отнял ее жизненную силу. Память девочки сохранила лишь туманный силуэт матери да несколько эпизодов-вспышек. Мира знала мать из рассказов отца и няньки, и замковой челяди.
К горлу подкатил комок, и девушка поспешила сменить тему. Расплакаться на глазах у самоуверенной южанки – только этого не хватало!
– Позвольте спросить вас, любезная Бекка, куда мы направляемся? Уж не в Литленд ли?
– Вы будете рады услышать, – в тон Мире ответила Бекка, – что наше путешествие имеет цель, и эта цель уже близка! Вот только постороннее присутствие несколько стесняет наши действия…
Бекка оглянулась на двоих мечников, молчаливо едущих за девушками по пятам. Она остановила коня и сказала им:
– Судари, прошу, оставьте нас ненадолго. Девушкам нужно… хи-хи!.. уединиться.
Южанка съехала с тропы, Мира – следом, охранники остались позади. Когда они скрылись из виду, Бекка поманила Миру пальчиком и шепнула:
– А теперь – за мной!
Она пустила жеребца вскачь, стремительно удаляясь от тропы. Мира замешкалась на миг: остаться без охраны, в лесу, с незнакомкой… А на другой чаше – яркое солнце, обаяние южанки, любопытство. Главное – любопытство! Мира подстегнула кобылу и бросилась нагонять Бекку.
Грунт был влажен и укрыт мхом, он глотал звук шагов, и казалось, кони летят, а не скачут. Мира пригнулась, вцепившись в поводья. Деревья проносились мимо с пугающей скоростью. Однако она гнала все быстрее, чтобы не отстать от южанки на огненном жеребце. Азарт погони пересиливал страх. Лучшая наездница?.. Я тоже кое-чего стою, вот увидишь!
Спустя примерно милю на пути оказался глубокий и узкий овраг, через который был перекинут бревенчатый мостик. Бекка промчалась по нему и на той стороне сбавила ход.
– Хорошо, миледи, – она одобрительно кивнула Мире. – Северяне умеют ездить верхом.
Мира покраснела от удовольствия.
– Дальше поедем медленней, – сказала Бекка. – Такие расщелины будут попадаться все чаще. Овраги – изюминка этого леса, в склонах полным-полно лисьих нор.
Однако она даже не запыхалась, – подумала Мира с досадой.
– И в… все же… куда мы едем?
– В третьем овраге, считая от этого, течет Заячий ручей. За ручьем лес становится густым и диким. Именно туда завтра отправится на лисью охоту наш общий знакомый – сир Адамар. Он не делает из этого тайны: охота – веселая забава, чем больше людей – тем веселее. Так он считает.
– И что же?
– Вся штука в том, что через третий овраг нет мостика. Имеется одно местечко, где расщелина сужается настолько, что ее можно перескочить конем. Конечно же, наш бравый рыцарь поедет именно туда, вместо того, чтобы спускаться в овраг, а затем карабкаться по склону. Выходит, мы точно знаем, где он завтра проедет.
– И?..
– Сир Адамар хотел убить медведя.
Бекка подмигнула Мире и развязала притороченный к седлу мешок. Извлекла оттуда нечто коричневое и мохнатое, развернула. Взгляду северянки предстала медвежья шкура. Мира начала понимать задумку и улыбнулась.
– Это еще не все, – сказала Бекка и протянула Мире свиток бумаги.
Девушка развернула лист. На нем было выведено: «Арррр, уоррр, рррргххх! Харррр-уаррр, арррххх! Хырг-хырг-хырг. Уорррррррр! Если ты все прочел правильно, теперь зверь неподвижен. Бери себе весь его пух».
– Надеюсь, я верно записала медвежий заговор с ваших слов?
Мира расхохоталась.
– Чудесная выдумка! Значит, сир Адамар перепрыгнет расщелину и тут же увидит среди деревьев медведя?
– Мы накроем шкурой какую-нибудь корягу, – подсказала Бекка. – С расстояния будет очень даже убедительно.
– Ага. А когда он подъедет поближе и поднимет копье, то заметит прибитую к дереву записку. И в ней будет…
