– Не может ли… может ли быть так, ваше величество, что из-за этого вас хотят… Злодеи готовят цареубийство, чтобы положить конец реформам и рельсовым стройкам. А расправа с наследниками – только обманка?
– Я полагаю, так и есть, миледи. Более того, убийство наследников – своего рода предупреждение. Некто дает мне время одуматься. Некто предпочел бы не доводить дело до цареубийства, а лишь вынудить меня отказаться от реформ.
– Хаос войны за престол пугает лордов не меньше, чем реформы?
– По правде, миледи, мысль о гражданской войне тревожит и меня. Кровавая смута – худшее, что может оставить правитель в наследство своему государству. Однако заговорщикам придется довести дело до конца и убить меня – иного пути остановить реформы у них нет.
– Злодеи будут найдены, ваше величество! – с горячей убежденностью произнесла Мира. – Очень скоро они предстанут перед судом.
Владыка Адриан приподнял бровь:
– Скажите, миледи, вы действительно так волнуетесь за меня, как хотите показать?
Единственно правильный ответ: «Да, ваше величество». Но это – пустая формальность, это ничего не значит! Тусклые, фальшивые слова. Мира искала другие – и не могла найти.
– Что вам угодно? – обратился Адриан к кому-то, возникшему у входа в беседку.
– Ваше величество, графиня Сибил Нортвуд разыскивает дочь. Сообщить ей, что юная леди занята?
– Проводите леди Глорию к матери. К сожалению, миледи, я больше не располагаю временем для беседы.
– Ваше величество, – пересохшими губами выдавила Мира прежде, чем поклониться и уйти.
– Ты все открыла ему?! – напустилась на нее графиня, едва оставшись наедине. – Я же велела!..
– Нет, миледи. Вы правы, миледи. Только после суда над убийцей следует раскрыть наш обман – так мы избежим любых обвинений.
– Тогда о чем вы говорили?
Да, о чем мы говорили? Хороший вопрос, Минерва. Попробуй ответить! Сперва я напросилась на партию в стратемы и выиграла у императора. Потом засыпала его бестактными расспросами, и владыка был так поразительно добр, что не вышвырнул меня прочь, а терпеливо на все ответил. Потом он задал мне единственный вопрос, а я проглотила язык… Ах да, леди Сибил, еще кое-что. Император ни капли не доверяет вам. Пригласив на чаепитие, он хотел присмотреться и испытать вас, а вовсе не просить совета. Он считает, что вы, как и Ориджины, и другие великие лорды, готовы поднять мятеж из-за рельсовых дорог. Ну-ка, Минерва, что из этого ты готова поведать графине?..
– Мы говорили о реформах и рельсовых стройках, миледи.
Графиня выпучила глаза:
– Адриан спрашивал твоего мнения?!
– Скорее, миледи, через меня он интересовался вашим мнением.
– И что же ты ответила?
– Что Север предан императору и выполнит любую его волю.
– Хорошо. Однако лучше бы ты не ручалась за весь Север, а ограничилась Нортвудом.
– Да, миледи.
– Хотя… пожалуй, ты поступила правильно. Скажи ты иначе, владыка решил бы, что мы пытаемся очернить Ориджинов.
– Так я и рассудила, миледи.
– Умничка.
Внезапно Мира поняла, что Адриан не без умысла откровенничал с нею. Слова владыки содержали намек – его не так уж сложно распознать теперь, когда лукавые карие глаза не путают девушке все мысли. И намек, очевидно, предназначался не Мире. Она должна передать его по адресу – на это рассчитывал Адриан.
– Миледи, император сказал кое-что важное.
– Да?..
– Он думает, что никто не посягает на престол. Убийства наследников – это не истребление конкурентов, а предупреждение самому императору.
Мира сделала паузу, глядя в лицо леди Сибил. Она хорошо, весьма хорошо знала, как графиня выражает искреннее удивление: изгибаются брови, губы приоткрываются, правая рука поворачивается вверх ладонью. …Да, в точности как сейчас.
– Предупреждение?..
– Верно, миледи. Убийца – один из великих лордов. Он желает, чтобы император отказался от рельсовых строек. Злодей сперва перебил наследников, но если реформы не остановятся, то придет черед и самого владыки. Адриан сказал, что не отступится даже под угрозой смерти.
– Не отступится, – кивнула графиня. – Адриан – чертовски сильный человек, великий государь. На чаепитии я очень удивилась, когда он спросил – пускай наполовину в шутку – не считаю ли я, что Северу не нужны рельсовые дороги.
– Что же вы ответили, миледи?
– То, что думала. Рельсы мне не по душе, как и большинству лордов. Но правитель должен руководствоваться лишь собственною волей. Дело вассалов – исполнять волю сюзерена, а не навязывать свою. – Леди Сибил нахмурилась и добавила с досадою: – Похоже, тогда я прошла проверку, хоть и не заметила ее. Вечные проверки…
Мире стало совестно от того, что так пристально высматривала удивление на лице графини. Неужели ожидала чего-то иного? Неужели хоть на миг заподозрила в убийстве женщину, заменившую ей мать?
– Вы так добры ко мне, миледи, – она осторожно тронула ладонь графини. – Простите, что я редко говорю слова благодарности.
– Пустое, дорогая. Но мне приятно. Ты скупа на чувства, как и все первородные. Не всегда это к лучшему.
